Мои порочные преподы

Ярослав медленно, словно взгляд мой чувствует, поворачивает голову.

Стоим и смотрим друг на друга, нас делит лестница. До дрожи хочу броситься к нему.

Секунда, другая, третья – отвожу глаза. Три, два, один – по оставшимся ступенькам бегу вниз.

Не успеваю смешаться с толпой, как он преграждает мне путь.

– Есть предложение, – Яр кивает наверх, на балкон. – Я за тебя объяснюсь с Серёгой. А потом мы возьмём шампанского. И рванем с тобой на набережную.

– А зачем с ним объясняться? – по черной ткани его костюма радужными пятнами расплываются огоньки светомузыки, внутри меня все нервно скачет в такт.

 – Я ему должна что-то?

– Я должен.

– Вы друзья?

– Да.

– Самые лучшие?

– Самые-пресамые.

Самый-пресамый лучший друг с бесстрастным лицом вырастает помехой справа. На меня они уже не смотрят, пристально изучают свою дружбу.

Разворачиваюсь, иду к выходу.

Ну я же не дура, по ним двоим видно всё. Мечта их сбудется, они будут лучшими адвокатами в городе, им станет тесно, рванут в столицу, там женятся на позолоченных львицах, а здесь просто молодость, просто девочки, просто так вышло, прости, я тебя больше не люблю.

Или Димин вариант для таких, как я – учебники, Ева.

– Мне там тоже надоело, – наваждением звучит голос Сергея, едва выхожу на крыльцо.

Я захлёбываюсь, свежим воздухом.

– Я домой пойду, – проявляю твердость.

– Может, лучше со мной побудешь?

– Зачем?

– Про кольцо не шутка, – он разворачивает меня к себе. За подбородок поднимает мое лицо.

Неотрывно смотрит в глаза. – Правда, в машине лежит. Фамильное. Бабушка так и сказала – Серёженька, вот встретишь девушку, которая тебе имени своего назвать не захочет – знай, ты судьбу свою нашел. Женись, не думай.

– Резвая бабушка, – на его серьезный взгляд улыбаюсь, разговор в таких тонах, без его дерзкой ухмылочки мне не нравится, я же знаю, он мне на уши вешает лапшу. – Если тебе даже имени не назвали, Сереженька, – встаю на носочки и повторяю жест, двумя пальцами удерживаю его подбородок, – то запросики надо сбавить.

Спасибо, и передай бабушке…

– Не получится. Она в ту же ночь умерла.

Осекаюсь, смотрю на него. Пальцы слабнут, одергиваю руку.

Если он меня сейчас таким образом клеит – то он сволочь последняя.

А если правду говорит, вот так, первой встречной, которая в ночном клубе на стойке ламбаду танцевала, делится фатальным, один на один поведанным – он с ума сошел.

А я в его безумие уже почти встряла.

– Я пойду.