Наука, которой нет

Анатомическое предназначение верхней части – снабжать организм кислородом, в то время как нижняя обеспечивает приток питательных веществ. Оба вида питания нужны, чтобы продолжать жить. Поэтому говорят о «кузнечных мехах» и «поле». Да-да, то самое «поле пилюли», столь живописно рисуемое современными «алхимиками» как некий электромагнитный сфероид с центром внутри живота, по сути – всего лишь кишечник, честно добывающий для тела «хлеб наш насущный». И первоначальная аналогия именно такова:

Первое.

Поле, на котором зреет рис (злаки, пища вообще – не суть важно), расположено в животе.

Ну не знали древние китайцы значения слово «поле» как некоего облака заряженных частиц, окружающего полюс магнита. Мне жаль разочаровывать поклонников красочных схем, но … не знали!

Второе.

Обработка этого риса, преобразование его в «питательную ци». В бульон, если хотите, который разносится «водяным колесом» по телу. И, наконец,

Третье.

Не совсем ясное превращение субстанции водянистой в субстанцию газообразную (парок над горшочком, помните?).

Здесь частенько рисуют курильницу. Позднее курильница, где возжигают фимиам и благовония, была заменена более прозаичным котлом. Живот «кормит» тело так же, как котелок над костром кормит путников, расположившихся на привале. Без котла каши не сваришь, и чаю не попьешь. Можно сказать, что, после обретения огня, котел стал следующим шагом на пути прогресса. Отголоски древней натурфилософии перешли и в современный язык. «Пищеварение» – корень «варить» явно указывает на кастрюлю или котел.

Пища + утварь + огонь = …

Равно чему, дети? Правильно, равно «питающему, увлажняющему и согревающему «ци».

То бишь – «ци» в груди (легких) и «ци» в животе – две разные песни. Почему обозначены одним словом? Абсолютно точного ответа нет. Скорее всего, таков менталитет мышления народного был на тот момент. Перефразируя «Ивана Васильевича, меняющего профессию»:

«– Тело питает и то и другое?

– Питает.

– Ну так, чего ж, тебе, собака, надобно? «Ци» это!»

Ну вот так, мысль исконная, народная, смешиваясь с философией даосской, благородной, и породила то, что породила.

А именно, целую огромную семью разнообразнейших «ци». А заодно и теорию алхимии с картинками.

Два слова, чтобы быть правильно понятым. Автор далек от того, чтобы «стебаться» над поисками предшественников. Не могли они нам оставить в наследство одни лишь заблуждения. И глупее нас они не были.