Перезагрузка

Они ее никак не могут оставить тут, на грешной Земле.

– Ты хочешь сказать, Жизнь, что я совершенно не важное на Земле существо?

– Тут ты прав, Человек. На Земле важно быть Человеком, а не существом. Существо даже не поймет, что ему в чем-то надо раскаяться и от всего освободиться перед тем, как оно совершит переход. А Человеку раскаяние просто необходимо, ради него самого, ради его будущего.

– Ты же сказала, что будущее неизвестно.

– Это вам, человечишкам, оно не известно. Но в любом случае в путь легче трогаться с пустыми руками, чем тащить с собой десятилетия со всеми страданиями, обидами, злостью, как, впрочем, и радость, и благие чувственные переживания.

Человек пустым, чистым листом родится, а уходить должен драматическим произведением? Да еще со всем своим скарбом? Так вы думаете? Нет, чистым пришел, чистым и уйди – вот твой пропуск в солнечное будущее, светлое. А вы чаще попадаете в серый туман безвестности.

Человек поднял голову и с нескрываемым удивлением вслушивался в слова Жизни.

Лицо его изменилось, оно приобрело легкие черты заинтересованности.

– Раскаяться. Понять и раскаяться, – продолжала Жизнь. Тогда на Переправе чужая программа жизни будет стерта. Но и твоей жизни как результата не будет. Ты же был в чужой программе, а твоя судьба сиротой влачилась рядом, не получая никакой жизненной силы. Будет считаться, что жизнь ты прожил впустую. Это и будет твой багаж.

– То есть – никакого багажа?

– Да, но, по крайней мере, ты не войдешь в новую жизнь с наворотами из чужих программ, где и дела ты делал не свои, и детей рожал не своих, и творил не на своих ресурсах, а на приказах и командах чужой программы.

Это чужая программа тебя вынуждала делать то, что тебе не по силам, и тогда ты воровал и грабил, подставлял, изменял и лгал, чтобы быть хорошим перед этой программой. Ты делал так, как она тебя вынуждала, а не так, как твой ум, твой Дух и твой Разум хотели. Ты вообще их не использовал. Ты жил чужим умом и чужими страстями, делами и благами.

– Как-то не хочется это признавать. Хотя в твоих словах есть что-то знакомое для меня… – в раздумье произнес Человек. – И, как ни странно, но чем-то внутренним я чувствую: на этом берегу никому не дано лгать…

А на экране, развернувшемся в облаке серого тумана, шел фильм его жизни. Человек никак не мог вмешаться в этот сценарий. Он мог только созерцать свою жизнь со стороны. Он ничего не мог изменить! И он видел себя «во всей прелести» своих поступков.