Дух танцует дерзко

Когда буду разбираться, если не сейчас? Чем аргументировать свой отказ? Прелестями самообмана? Бравадой тех, кому обманываться одиноко и страшно? Потом с них, что ль, за все спрашивать?

Ким шагала за Неей по пятам, и вдвоем они были похожи на митингующих.

Чтобы перевести дух, Нея брала кошку на руки и усаживалась на диван. Пообнимавшись, начинала допрашивать себя заново. То вслух, то молча. Когда принимала душ и завтракала. Вечерами в офисе и по дороге домой. Каждую свободную минуту наедине.

Она пробиралась на ощупь.

Не к маяку, а в направлении его луча, устремленного во мглу неизвестности. Мгла поглощала свет, но гонимая разочарованием, Нея робко предавалась сокрытому.

Собрала все иконки, статуэтки богов и другие атрибуты разных религий, которыми обзавелась по рекомендациям или настроению, и соорудила на полке в шкафу домашний алтарь. Училась кланяться перед ним и не хихикать. Когда читала молитвы и мантры, поначалу ерзала или впадала в дрему. Привыкала держать спину прямо и слушать собственный речитатив, не отвлекаясь.

Через пару месяцев в конце практики стала ощущать прилив энергии откуда-то с небес. От этого текли слезы. Порой вверх. Потому что в поклоне Нея упиралась головой в пол, и слезы скатывались на лоб. Это было в диковинку и веселило. Нея следила, как далеко проползет слезинка, и радовалась, если той хватало сил добраться до паркета.

В иные дни слезы вытягивали из груди заскорузлую боль. Она повисала на ресницах, как черная мясистая виноградина, и срывалась вниз с безмолвным грохотом.

Но чаще слезы щедро выливались на щеки, задерживались в ложбинке на шее, соединялись в ручеек и стекали по телу, словно испарина расплавленных печалей и стыда.

Высыхая, они проявляли в сознании Неи древние печати:

«Глаза видят прошлое, дорога перемен внутри».

«Любовь – это дар проживать жизнь, как подарок».

«Бог любит меня».

«Я неуязвима».

* * *

Первые неуклюжие шаги привели Нею к заключению, что религиозность не опасна.

Не означает бесхарактерность, скудоумие и не обязывает нищенствовать.

Но даже спустя полгода ей так и не удалось избавиться от сомнений в существовании Бога. Нелегко было поверить в реальность того, что нельзя увидеть, к чему нельзя прикоснуться.

Сомнения угнетали. Молодые ростки искренности давила набирающая обороты механичность повторения молитв. Мотивация глохла в многоголосии и крикливости вездесущих прагматиков и скептиков.