Третья книга. Из опубликованного в разное время

Кто кого нашёл уж на столе? Повременим с ответом на этот вопрос.

В 1830-м году А. С. Пушкин очень много думал о смерти. Он сидел в поместье, окружённый холерными карантинами. Тогда-то и написал Пушкин свою «Элегию»:

Но не хочу, о други, умирать;

Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;

И ведаю, мне будут наслажденья

Меж горестей, забот и треволненья:

Порой опять гармонией упьюсь,

Над вымыслом слезами обольюсь,

И может быть – на мой закат печальный

Блеснёт любовь улыбкою прощальной.

Пушкин считает, что молодость прошла, что наступает закат жизни.

При том, что ему 30 лет (как и Онегину).

Что касается улыбки любви, то Пушкин собирается жениться на девушке, которой 16 лет. Разница в возрасте настолько велика, что приводит Пушкина в отчаяние. И это – тоже один из поводов подумать о смерти (конкретнее – о самоубийстве). «…Моя свадьба расстроилась. Не достаточно ли этого, чтобы повеситься?» «…Душа моя, Плетнёв, хоть я и не из иных прочих, так сказать, но до того доходит, что хоть в петлю.

Мне и стихи в голову не лезут, хоть осень чудная…». А осень действительно была «чудная», с тех пор в истории русской культуры она так и называется: болдинская осень.

Здесь, в Болдино, Пушкин пишет последнюю главу «Онегина». Онегин на балу встречает Татьяну в малиновом берете. В этот миг Пушкин делает небольшую паузу и рассуждает о поздней любви. Здесь уже – не «блеснёт любовь улыбкою прощальной», а нечто совсем иное. Читаем:

Любви все возрасты покорны,

Но юным, девственным сердцам

Её порывы благотворны,

Как бури вешние полям:

В дожде страстей они свежеют,

И обновляются, и зреют —

И жизнь могучая даёт

И пышный цвет и сладкий плод.

Но в возраст поздний и бесплодный,

На повороте наших лет,

Печален страсти мёртвый след:

Так бури осени холодной

В болото обращают луг

И обнажают лес вокруг.

Поразительно, что в опере Чайковского соответствующее место имеет прямо противоположный смысл. Гремин поёт: «Любви все возрасты покорны,/Её порывы благотворны/ И юноше в расцвете лет, едва увидевшему свет,/ И убелённому судьбой бойцу с седою головой… /Онегин, я скрывать не стану,/ Безумно я люблю Татьяну…» И так далее.

И Онегину – лет 30, и Татьяне – лет 19—20. И тот и другой, и Пушкин, и Онегин стремятся к любви, мечтают, чтобы она блеснула улыбкою прощальной. Несколько лет назад, когда Татьяна признавалась Онегину в любви в деревне, она была уже на выданье, а он – ещё не в предельно позднем возрасте.