Третья книга. Из опубликованного в разное время

И теперь, когда Онегин стоит перед ней на коленях, Татьяна испытывает лишь лёгкое чувство, которое преодолимо, и которое она оценивает лишь как «мелкое» (считая, что любовь всегда такая, как сейчас у неё). Её больше заботят воспоминания.

Княгиня перед ним, одна,

Сидит, не убрана, бледна,

Письмо какое-то читает

И тихо слёзы льёт рекой,

Опёршись на руку щекой.

И мы почему-то всегда думаем, что читает Татьяна письмо Онегина (приведённое несколькими страницами раньше). Совсем, может быть, и нет.

Скорее – письмо из деревни, где сообщается о смерти няни. Тем более, что в «отповеди» Татьяны об этом идёт речь: «Где нынче крест и тень ветвей / Над бедной нянею моей». Онегин падает к её ногам. Она вздрогнула и молчит, не поднимает его. Долгое молчанье. Наконец она ему говорит: «Довольно, встаньте». Так нужно обращаться с пародией! Я должна с вами объясниться откровенно. В словах этих проскальзывает не только давняя обида, но и неприязнь.

С удивлением перечитал знакомую со школьных лет (когда её наизусть мы учили) «отповедь» Татьяны.

Я лучше, кажется, была, а какой ответ я нашла? Одну суровость. Сегодня моя очередь, говорит Татьяна с неожиданным чувством сладкой мести. Тогда я вам не нравилась, что ж теперь вы меня преследуете? Не потому ли, что я знатна и мой позор теперь для вас – почётнее? Как пощёчина. Как с вашим сердцем и умом быть чувства мелкого рабом? Да, так и написано – мелкого. «…Что к моим ногам/ Вас привело? Какая малость!» Любовь для Татьяны – малость, давно ли? Она уже, видимо, вообще считает себя выше всех страстей. Святость брака – вот моральный императив, усвоенный, разумеется, не без участия православия (хотя никакого священника в романе не наблюдается явно). О муже, как о человеке, который УМРЁТ, если Татьяна его бросит – вспомним Достоевского и Чайковского, который изобрёл старика-генерала Гремина, не существовавшего у Пушкина вовсе – и речи никакой нет! «Я вас люблю, к чему лукавить». Да, но уже не очень сильно (да и вообще любовь ведь – «такая малость»! ). И не очень искренне. Потому что рядом так сказано: «Онегин, я тогда моложе, я лучше, кажется, была, и я ЛЮБИЛА ВАС…» В прошедшем времени. «Лучше», потому что не 20, а 18? Да нет же: это, скорее всего, просто «замещение» – лучше, то есть моложе была не Татьяна – был Онегин.

В романе «Евгений Онегин» есть мораль (вложенная Пушкиным, как я полагаю, сознательно).