Ум-мир-рай!

Иногда, а это бывало в основном в конце января или середине марта, я просыпался со странным чувством, что изображение на картине подменили, и, медленно открывая один из моих глаз, я, к своему удивлению, точно обнаруживал эту анонимную подмену: вместо изображения причудливого астронома, я лицезрел какую-то то женщину, взвешивающую золото на фоне ярких золотистых стен или же иную женщину в тёмно-зелёном пространстве почти лишенного света помещения, которая держала в своей руке аптекарские весы на фоне картины, изображающей Страшный суд.

Несмотря на свои слишком юные годы я так и не смог решить, кто написал это полотно, вид которого вызывал у меня смешанные чувства и не характерную для меня амбивалентность – Ян Вермеер или Питер де Хох? Я только знал, что и тот, и другой посвятили этому сюжету достаточно времени весной 1664 года, проживая попеременно то в Дельфте, то в Амстердаме.

Не имея в детстве пристрастия к курению, я тем не менее затягивался пеньковой трубкой, и наблюдал как ароматные арабески табачного дыма поднимались к потолку.

Моя душа, бесплотная, как и всё вечное, тянулась вслед за дымом, куда-то вверх, оставляя плотские пристрастия позади себя. Я парил, забыв о земном. С высоты своего полёта я видел старинный город, расположенный у свинцовой реки со странным названием Схи. Названия его я не знал, хотя он часто появлялся в моих сновидениях. На речном берегу, на золотом песке, сновали словно муравьи, люди, а причаленные чёрные лодки выглядели с высоты моего полёта как кожура от семечек. Две дамы в забавных белых чепцах вели неторопливую беседу между собой. Что обсуждали они, встретившись на закате уходящего в небытие дня? Может быть, рыночные цены на сыр или провесную сельдь? Может быть, судачили по-свойски о рождении новой инфанты в далёком Кастильском королевстве? А может, просто трепались о новом сорте хозяйственного мыла или о качестве золы? Я не мог расслышать ни слова из своего текущего времени, вглядываясь в настоящее прошлого, запечатлённое мастером на старом холсте, пропитанном запахами луковой шелухи и льняного масла, нежным ароматом лаванды и нотами прелых листьев, покрывающих каменную брусчатку на безлюдной улице, где располагалась когда-то гильдия Святого Луки в старом Дельфте.

Я закрывал и открывал глаза. Картины менялись, а время то замирало, то ускоряло свой бег, не оставляя мне надежды остаться молодым.