Ум-мир-рай!

Ростовщики? Церковники? Солдаты? Свидетели каких событий и времён?

Быть может, это были фантомы его снов иль тени грёз предутренних пред самым пробужденьем?

Всё то, что видел он, была игра лишь света и теней. Иль большее, но им ещё не ведомое ранее?

Отрадно было думать о тепле, глядя на не выпавший снег, на котором ещё не остались следы случайных путников и лесной живности.

Как появлялось изображение всего того, что представало перед моим взором?

Обрывок ткани, дерево, кувшин, телега, старая подкова – всё это сновидение света и не больше.

Но кто даёт нам эти чудеса?

Брейгель смотрел с холма, люди всё приходили и уходили, и их следов не оставалось на снегу, который в тот давний год так и не выпал.

Его беспокойные мысли скакали как сороки на ветках: то они были заняты качеством бумаги для офортов, то стоимостью кожаных башмаков, а порой, метались в предвкушении глотка ароматного аббатского пива и вкуса тушёного в кларете рябчика.

Была ли жизнь явью или сном?

Что наш урок и что награда?

И для чего весь мир столь стремительно проходит перед нашим взором?

Следуя прихоти пёстрых фантазий Брейгеля, я всё глядел и глядел в даль в предчувствии первого снега, пока мои безнадёжные ожидания не прервал тихий голос Франсуа Вийона, звучащий из глубин моей памяти:

«Скажи, в каких краях они, Таис, Алкида – утешенье мужей, блиставших в оны дни? Где Флора, Рима украшенье?

Где Жанна, дева из Лоррэни, чей славный путь был завершён костром в Руане? Где их тени?.

PS: последний раз снег над Европой наблюдали зимой две тысячи двадцать пятого года.

    ТТ@21.12.2020

Суд Земных Наслаждений Иеронима Босха

Я сразу узнал тебя, несмотря на то, что кануло столько веков в невидимые пучины не иссыхающей реки Леты: ты, обнаженная сидела под алым балдахином и какие-то похотливые клирики, возглавляемые хитрой и коварной лисой-епископом, предлагали тебе заняться всякими гнусными непристойностями, соблазняя сомнительным дуализмом спорного уравнения «полусвятая-полушлюха».

Ты слушала их равнодушно, совершенно не стыдясь своей наготы и, позволяя всему совершаться так, как это происходит. Лао Цзе был бы тобой безусловно доволен.