Холодные воды Китежа

Влада помнила, что в самом начале учебы очень уставала, но благодаря крепкому здоровью и душевной силе не падала обмороки. А вот Ева и Веста падали, и неоднократно, на что все учителя вздыхали и отмахивались: «Ах, эти девочки, какие же они все-таки неженки!».

Конечно. То ли дело прекрасные мальчики, пока никто не видел, разбивающие друг другу носы и таскающим девчонок за косы и хвостики. О да! Влада усмехнулась. Годы прошли, а издевательства стали жестче, и теперь многие девушки просто опасались ходить в одиночку по коридорам.

Если девочка была слаба физически и лишена боевой магии, она могла считать себя потенциальной калекой, и потому Веста Холод была чертовски права, открыв Защитный Клуб.

Повеяло холодом. Вздохнув, Влада Лаврова перевернула на айпаде страницу книги и углубилась в процесс приготовления зелья счастья. В этот момент распахнулась дверь, и в класс вошел быстрыми шагами чем-то недовольный Кощеев. Его снова попрекнули фамилией, как в позапрошлом году? Иначе с чего такой мрачный и угрюмый вид у недавно веселого человека?

Впрочем, Весту это не заботило.

Она читала, пока остальные смеялись и болтали на самые глупые темы.

? Продолжаем урок! – резко сказал учитель и тут же замер рядом с рядом Влады, обернулся на нее. – Лаврова, что у вас в руках?

Девушка ответила ему мрачным взглядом: она не терпела глупых вопросов.

? Блокнот для заметок, Сергей Рудольфович.

Бледное вытянутое лицо учителя стало озадаченным, и Лира тихо захихикала, отчего захотелось дать ей сильным кулаком в глаз.

В приюте Влада научилась прекрасно драться, хоть и не любила это дело. А Кощеев… может быть, тот Кощей, что живет в Дремучем Лесу, и есть его дальний предок? Кто знает, у него, царя Берендея и бабы-Яги, по слухам, столько потомства, что как говорили раньше, ни в сказке сказать, ни пером описать.

Нахмурившись, учитель пристально вгляделся в лицо девушки, словно пытаясь прочесть мысли. Не одной же Лире их читать, может кто-нибудь еще умеет и помалкивает.

И держит свою способность, в отличии от нее, в узде. Класс притих, больше никто не смеялся, не рассказывал о крутых шмотках из китежского бутика, не лез с ногами на стулья. Учитель в гневе – это страшно.

Причем, любой учитель.

Так и не вытянув из Влады ни единой интересной мысли, Кощеев круто развернулся к Лире, жаль, что за его спиной в сером пиджаке не разглядеть ее паскудно ухмыляющегося лица.