Женщины, которые меня… научили готовить

Стандартные шаги тут явно ни к чему бы не привели. Нужно было искать то, что Полина, при всей своей мужской внешности, предложить Марине не могла.

И вот тогда я и решил покорить девичье сердце Лазуркой. Марина рассказывала мне, как они с Полиной несколько раз ездили в Германию, жили в хостелах и питались в привокзальных сосисочных. На этом фоне мой предполагаемый вояж должен был оставить конкурентку в аутсайдерах, а неделя наедине с Мариной должна была поставить точку в этой неравной борьбе.

Так думал я и невольно повышал класс отелей и звездность ресторанов.

Надо было выступить красиво, поэтому погрешность в десять-двадцать процентов роли не играла. Всё-таки в своем лице я видел солдата, воюющего за традиционные отношения между мужчиной и женщиной. Осечек быть не могло.

И вот, вечером 10 мая 2009 года я торжественно вручил Марине билет и план предстоящей поездки.

– Ты, конечно, можешь отказаться и не поехать, но мне бы очень хотелось подарить тебе эту поездку, чтобы исправить впечатление обо всех мужчинах в моем лице.

 – Мне казалось, что такое пафосное представление подарка могло загодя очертить линию между добром (мной) и злом (естественно, новой возлюбленной).

– Да, спасибо, это очень неожиданно, – слегка удивилась Марина. Вся поездка была известна ей, скорее всего, заранее, в общих чертах. Вылетать надо было на следующий день, и казавшийся мне сокрушительным удар, когда Марине надо было срочно предпринять шаги, чтобы объяснить недельное отсутствие своей подруге, оказался ловко блокированным: она явно уже обсудила все с Полиной и даже получила от нее индульгенцию.

– Тебе не надо никому сообщать об отъезде?

– Нет, всё в порядке. – Марина была на высоте интриг.

* * *

Самолет «Санкт-Петербург – Ницца» плавно поднимался в небо. Лететь в Европу ранним утром особое удовольствие. Всё как будто специально придумано. Вылетаешь в семь утра, приземляешься через три часа в каком-нибудь Париже. И так тебе хорошо, и весь день впереди. Ощущение, что летел всего час.

Смотришь – восемь утра. Действительно час. И назад – вылетаешь в двенадцать дня, а прилетаешь домой через пять часов! И вроде, никто не виноват, но уезжать хочется всегда, а возвращаться практически никогда.

Марина была спокойна. Она заснула практически сразу после взлета. Хитрость, которой я овладел в процессе освоения дальних перелетов, когда при покупке двух билетов ты берешь крайние места, сработала – между нами никто не сидел.