Это по любви. Существует ли жизнь не из страха

А может, если они перестанут носить такой смысл, то не будут больше являться жизненно важными?

Неужели, из двух вариантов, страдать или жить, логичнее выбрать страдание?

Обесценивание жизни начинается с игнорирования внутреннего

состояния в угоду обладания чем-то внешним.

Точно так же, как и обесценивается «сегодня» в пользу какого-то возможного, хоть и призрачного, «завтра». Но если ты проанализируешь, то увидишь, что «завтра» нет, его не существует, до него невозможно дотянуться, ведь каждым утром ты находишь лишь новое «сегодня».

Глава 3. Дети

– Петь, Светлана Викторовна звонила, спрашивала о твоем здоровье. Ты у нас, оказывается, уже два дня, как болеешь! Говорит, что успеваемость у тебя упала по всем предметам, учителя жалуются…

– Мать, отвали, достала, дай поспать!

– Сынок, я же как лучше хочу! Сейчас и с образованием работу не найти, а неучи вообще никому не нужны. У Ларисы Михайловны – на работе, Леночка сама в МГУ поступила, еще и танцами увлекается.

А тебя, кроме этих твоих игр, вообще ничего не интересует! В комнате, посмотри, бардак, хоть бы грязную посуду до кухни донёс.

– Ну, началось! Отвали, достала! Сам разберусь, как мне жить!

Грубая мужская рука, ее так быстро повзрослевшего сына, вытолкнула ее в коридор и дверь с шумом захлопнулась.

Слезы, боль, отчаяние и огромный поток мыслей понеслись в голове, будто детская карусель, на которой с трудом можно было рассмотреть мгновенно сменяющиеся картинки.

– Неужели этот, пахнущий потом, вечно раздраженный и ненавидящий меня мужик, это Петька, мой маленький Петька? Даже не укладывается в голове, что это тот малыш, которого я так ждала и боготворила, ради которого, в свое время отказалась от любимого дела в пользу денежной, но совершенно не интересной работы. Кажется, что еще совсем недавно он любил лазать ко мне на колени, и, обняв за шею, мог часами рассказывать выдуманные истории про свои геройства и подвиги.

А теперь его как подменили: он практически перестал со мной разговаривать, что говорить об объятиях… Не поговорить! Не обняться! Самые близкие и в то же время самые чужие люди.

Но ведь он по-прежнему мой ребёнок, хотя уже перерос на две головы. Я продолжаю его любить, балую любимыми блюдами, наглаживаю ему одежду, а в ответ ни грамма благодарности, даже в магазин перестал ходить. И это постоянное «отвали», которое хуже всякой пощечины.