Дочь полка. Часть 3

Но как оказалось, спокойствия нет даже здесь. Как бы он Катю не берёг, война всё равно её находит. Такое ощущение, что девочка притягивает к себе опасность. То немцев в лесу встретит, то ещё что-то. А сегодня её чуть не разорвало снарядом. Резанцеву даже не хотелось представлять, что было бы, если бы бомба сработала вовремя. Командира опять начало грызть чувство вины. «Не место ей здесь, не место», – снова промелькнула мысль у него в голове. Как бы Александр не приравнивал Катю к остальным, как бы не называл бойцом, для него она им не была.

Никогда не была. И относился командир к девочке иначе, не как к солдату. Наверное, больше как к младшей сестре, а может даже дочери. У него детей не было, поэтому ему не с чем было сравнивать. Но он чувствовал за неё огромную ответственность. И сейчас, командир очень переживал.

* * *

Вечер. В медпункте, наконец, наступил покой. Всем прибывшим раненым была оказана помощь, они теперь забылись заслуженным крепким сном и вряд ли проснутся скоро. Да и все бойцы, практически уже погрузились в дрёму, а если нет, то начинали.

Медсёстры готовили себе спальные места. Ночевать сегодня им предстоит здесь. Неудобно, конечно. Очень неудобно: ни вещей, ничего. Да ещё и раздеваться приходиться, теснясь за ширмой потому, что тут очень много мужчин. Не то что в землянке… Катя лежала на кровати и смотрела в деревянный низкий потолок. Он иногда начинал снова от неё куда-то убегать, кружиться, двоиться. Девочка с ним уже долго воюет. Голова до сих пор гудела, сил не было. В руках она держала ослабевшими пальцами свою шапку, которую ей принёс Васазде Лукиан. Ушанка чудом осталась цела после взрыва, даже звёздочка на месте. Этой звёздочкой боец её и подбадривал. Но с курткой её уже всё было давно покончено. Грузин сказал, что от неё целым остался один рукав. Так, что теперь ей придётся снова всем батальоном искать телогрейку. Хорошо, что, хотя бы всю остальную одежду не нужно. Больше всего Катя волновалась за свой мешок, где хранились все самые ценные для неё вещи: мамино платье, обрывки газет с главами про Василия Тёркина, которые она так долго собирала, письма от тёти Агафьи и Васьки, медаль «За отвагу», которую Катя убрала на время пока сохла гимнастёрка. Хорошо, что пистолет не успела убрать, а то было бы вообще всё плохо. Её первое и единственное оружие. И много-много других важных для неё вещей. Как же было обидно. Если единственное, что осталось целым – это шапка, это будет очень печально.