Игрушка для монстра

И вот, после кончины мамы, отец из некогда красивого молодого спортсмена, превратился в пузатого тюленя, окончательно поставив жирную точку на своей звёздной карьере. Сейчас он волочил своё жалкое существование в разваленной избушке, которую я, насмехаясь, называла: «дом века, пещерного человека», и работал на консервном заводе, кое-как зарабатывая нашей скатившейся семье на кусок сухаря.

Поразительно, как в любой момент может лихо твоя судьба измениться.

Я нервно вздыхаю и вплотную к дивану приближаюсь.

Стягиваю с покоцанной спинки плед и бережно укрываю единственного родного человека, оставшегося вместо со мной в этом холодном и жестоком мире. Как вдруг невольно замечаю свежие синяки на его бледном лице.

Снова подрался.

Судя по пустынной комнате, признаков какой-либо бойни, в данный момент, не наблюдалось. Обычно-привычный бардак, разбавленный хаосом. Прям как на свалке.

Мебель мы давно уже распродали, а из посуды у нас только одноразовые тарелки остались.

Я грустно вздыхаю, заботливо укрываю немощную тушку отца шерстяным одеялом, и с отчаянием на душе, снова проклинаю отца упрёками.

Одно и тоже. Одно и тоже. Каждый день. И сотый раз. Как мантру… повторяю слова поддержки:

– Папочка! Мы справимся! Слышишь! Справимся! Ведь у тебя есть я! Ради меня… И ради сестры ты должен избавиться от своей зависимости.

– М-м-м… – только и может вымолвить.

Наверно, не понимает просто.

Я злюсь.

Но сдерживаюсь.

Ругать его сейчас, всё равно что споткнувшегося старика до полусмерти запинать.

– Я верю! Верю, что наша малышка поправиться… и мы наскребём нужную сумму для лечения. Обещаю.

В ответ, сквозь беззаботный сон, отец снова прошипел нечто невнятное. Почти себя до белой горячки себя.

– А мне работу предложили. Хорошо оплачиваемую. Связанную с танцами. Как я и хотела. Как и вы хотели… Почти.

– Гм-ы-ы-ы, – снова мычит, бык умирающий.

– Папа! – я на крик срываюсь. Просто не могу! Просто достало уже всё! Почему я вечно должна за нас двоих отдуваться?! Твоя дочь на панель собралась! В стриптиз-клуб! И для этого великого дела развратное бельё из магазина стащила!

Молчит.

Пытается смысл слов переварить, наверно. А может дрыхнет просто. Тогда, я ещё раз настойчиво выкрикиваю, намереваясь докричаться:

– Старый осёл! Не слышишь, что ли? Твоя дочь себе карьеру проститутки собралась строить и будет абсолютно перед любыми уродами ноги раздвигать!

Кажется, докричалась.