Малышка для зверя

Влез Андрейка в какое-то дело темное, пришлось всё распродать. Папин автосервис, машину мою и даже квартиру, тем же отцом подаренную нам на свадьбу. А ещё он хотел открыть сиротский приют. Для маленьких деток. Сам ведь детдомовский, вот поэтому и мечтал не просто построить приют, а реабилитационный центр. За городом. Возле леса. Где всегда чистый воздух, свежо и красиво. Подальше от шумных промышленных городов. Подзаработал и купил такой домик. Вот только не успел привести его в годный вид.

Не дожил. На ровном месте сгинул.

Никогда и не знаешь, что нас завтра ждёт. Живет себе человек, живёт… и тут бах! Нет его. Лишь горькие воспоминания и фотография в рамке, обтянутая чёрной лентой.

* * *

После ухода Алексея я лишь часок вздремнула. Но стоило только мне закрыть глаза, как вдруг Андрей вернулся. Пьяный. Неуравновешенный. Взвинченный какой-то. Приставать начал, опаливая мою кожу перегаром.

– Настюшечка, м-милая моя, сладкая, и-ик! Люблю-ю-ю я тебя очень! Красивая т-ты такая.

Хочу т-тебя. Давай быстренько. Утро уже с-скоро, на работу опоздаешь, – навалился всей своей массой габаритной так, что дышать трудно стало, и за грудь с силой схватил. Вот только мне ударить его захотелось вместо того, чтобы заняться любовью. А ощущения приятные, даже во время секса, я уже давно как перестала испытывать. Точнее, никогда и не испытывала. Ни разу. Лишь имитировала. Думала, всё наладится. Думала, бывает такое. Якобы период адаптации после потери девственности.

А потом роды… и всё повторилось. Жжение, боль, слёзы и ненависть после неудовлетворённости. Зато ему хорошо. Пар спускал, на бок переворачивался и храпел так, что стены ходуном ходили. А я в ванную бежала. Закрывалась там и ревела, стоя под открытым краном. Не хотела ему рассказывать. Он ведь любил меня. И сына нашего. Не хотела, чтобы бросил. Всегда угодить пыталась. Андрей ведь когда-то был самым завидным парнем.

Был, пока в душе не прогнил.

А изменился он, когда Димка начал ходить. Видно, надоело всё. Мы надоели. И долги эти проклятые тоже надоели! Он словно вычеркнул нас из своей жизни. Делал вид, что любит. А сам налево ходил. Не видела лично, но слухи не врали. Я же после этих слов тошнотворных так разозлилась, что чуть было пощечину ему не влепила.

«Быстренько возьму… Зайду и выйду сразу же.