Малышка для зверя

Нет сил. Я беспомощная. Я обречена. Бесполезно. Толстокожий кусок стали.

Неожиданно глаза бандюгана подозрительно заблестели, но перед этим пробежались по моей бурно вздымающейся груди.

– Знаете, Анастасия Николаевна, а ведь я могу предложить вам ещё один вариант. Работу, например. Вам уж точно на первое время на аренду хватит. Ещё и на игрушки для ваших сироток останется. А со временем – новое здание состряпаете. Современное, в более цивилизованном месте.

Тварь. Я даже ни капли не сомневалась, на какую именно работу намекнул старый козел.

Шлюхой. Он предложил мне стать его грязной шлюхой.

– Что за работа? – на всякий случай я решила уточнить.

– Секретарь. Знаете, я всегда мечтал увидеть столь юную и столь прекрасную женщину в облике своего секретаря. Человек я весьма занятой. А работа у меня ну о-о-очень напряжённая… – он широко развёл ноги в стороны и игриво потеребил галстук в области шеи. В его звериных глазах блеснуло гадкое вожделение. – Соглашайтесь. Признаюсь, вы первая, с кем я так долго цацкаюсь и иду навстречу.

– Нет уж, спасибо, – решительно отрезала.

– Не спешите отказываться. Подумайте. Вот моя визитка.

Плевать. Не пропадём. Лучше переедем, чем я под эту мразь подстилкой дешёвой лягу!

Делаю глубокий вдох, а на выдохе решительно озвучиваю ответ:

– Так уж и быть. Я забираю эти деньги. Где расписаться?

– Здесь, – холодно фыркнул, швыряя мне бумаги с ручкой.

Я быстро пробежалась глазами по договору и нехотя мазнула ручкой по бумаге, в графе «подпись».

– Благодарю, – бандит бумаги забрал и тотчас же свой поганый конверт сунул. – Можете не пересчитывать. Там вся сумма.

Затем львиной походкой он выполз из-за стола, к двери направляясь. Я застыла, глядя в одну точку, чувствуя, как вся жизнь пролетает мимо меня. Мои мечты, надежды и стремления.

Всё уничтожено. Всё пропало. А дальше что?

Зверев остановился у двери, грозно рыкнул на прощание:

– И не вздумай обращаться в полицию.

У меня везде свои люди имеются. Если узнаю – прирежу нахер. А знаю я про тебя всё. Где живёшь, чем дышишь, что на завтрак жрёшь. Знаю даже, как отпрысков твоих зовут. И какой шоколад твой сын любит. Думаю, намёки понятны? Три дня. Даю тебе ровно три дня. Не свалите – живьём замурую.

Всё. Это были последние слова пред началом конца света.

Когда мерзавец ушёл, я обречённо упёрлась лбом в прохладную поверхность стола и горько заплакала.