На грани двух миров

Его просто сорвали с петель и наглым образом бросили в лужу. И этот кто-то надежно забаррикадировался там изнутри.

– Гром! Место! Сидеть и ждать! – скомандовал псу, а сам приготовился таранить дверь с ноги. В руках плотно сжимается винтовка, пальцы дрожат на курке. Я мысленно считаю до трёх и со всей дури ломаю ставни, пока Гром буквально извивается за моей спиной от лая.

Странно, но животина не выглядит уж очень агрессивной. Скорей всего он просто хотел мне что-то показать, а не нападать, защищая территорию. И это что-то было вовсе не чем-то.

Это была девушка.

Грязная, в порванной одежде, она забилась в самый дальний угол сарая и, постукивая зубами, тряслась от холода. Из одежды на ней было лишь легкое платье и потрёпанная джинсовая куртка. Волосы грязные, покрытые пылью, в глазах – холод и страх. При виде оружия она задрожала ещё больше. Я почувствовал себя моральным придурком. Но радушия это сожаление мне не прибавило. Замухрышка пробралась на мою территорию. Нарушила границу моей крепости! А я терпеть не могу, когда кто-то лезет ко мне на рожон без предупреждения.

Снаружи послышался звонкий раскат грома, и незнакомка отчаянно всхлипнула, плотнее обхватив дрожащие, сбитые в кровь колени руками. Я поставил ружьё возле двери, а сам сфокусировался на её тощей фигуре, почувствовав привкус желчи на языке. Девчонка с виду была похожа на беспризорницу. Одежда грязная, местами порванная, на теле ссадины и порезы, в области лба огромная гематома, размером с апельсин, а на губах – запекшаяся кровь.

Кто же тебя так отделал, девочка?

А вообще, всё это неважно!

Важно лишь то, кто она такая и какого дьявола тут делает?

С каждой последующей секундой, глядя на преступницу, которая пересекла периметр МОИХ владений, я закипал как забытый на плите чайник. Того гляди, и пар из ушей повалит.

– Эй! Ты кто такая? И что ты делаешь в моём сарае? – заорал так дико, что сам испугался.

– Я… Я-я не знаю… – слабым голосом. – Не помню… Я просто замёрзла.

– Воровка? А? – ближе подскочил, кулаками угрожающее хрустнул.

Девчонка ещё сильней вжалась в опору, но на меня жалость не действует. Я её давно в себе придушил. Поэтому и ненавижу людей. Зверея от ярости, я резко схватил голодранку за локоть и хорошенько встряхнул, буравя сердитым взглядом.

Выбесила меня, паршивка!

– Нет. Не воровка я! – с надрывом в голосе, глядя глаза в глаза. – Я не помню. Правда! Отпусти меня!

– Ах-ха-ха! – я надменно расхохотался, с силой сжимая тощую ручонку.