Республика Бляхино

В 1956 году в больнице было открыто диспансерное отделение, что дало возможность организовать учёт, диспансерное наблюдение и медикаментозное лечение для жителей Горьковской области. Больницей руководили тогда Владимир Копнин, Алексей Тверитнев и Павел Ржевский, заслуженные врачи РСФСР. Однако отзывы родственников больных о них не всегда положительные.

История Молчуна

В поисках человека, который долгое время содержался в Бляхино и живёт реалиями наших дней, я отправился в посёлок Макарьев Лысковского района.

Правда, меня предупредили, что Владимир Дубравин – так зовут нашего героя, – большой оригинал: перестал общаться с окружающими, отказался о пенсии. Что это? Реакция на то, что государство не обращает на него никакого внимания?

Обитель отшельника

Владимир Павлович Дубравин не говорит ни с кем почти двадцать лет. Протестует таким образом против произвола властей.

Найти его непросто. Чтобы попасть к его дому, надо идти какими-то кругалями мимо высохших деревьев по узенькой тропке, поросшей квёлой травой и бурьяном.

Она начинает петлять и, в конце концов, вообще теряется. Листья на деревьях почему-то на ветру не шелестят. Это – одна из странностей, которые, по словам земляков Дубравина, довольно часто здесь происходят.

– Каков хозяин, такое и место, – заметил пожелавший остаться бесфамильным сосед Владимира Павловича. Я потом сделал вывод, что его зовут Василием. Хотя, может быть, чего-то и недослышал.

Второй странностью можно назвать тишину. Она стояла, наверное, такая же, как в восемнадцатом веке. Казалось, было слышно, как шелестят облака.

Тут я увидел избу, на крыше которой ещё сохранился охлупень – так в старину называли конёк. Покосившаяся изба, казалось, была не моложе Макарьевского монастыря, основанного в 1435 году. Калитка закрывалась только на деревянную вертушку. Хозяин отсутствовал. Впрочем, я очень скоро понял: бояться воров ему не надо, поскольку украсть у него нечего.

Как гласит поговорка, нищему и пожар не страшен.

Я вошёл в дом. Тяжелая фиолетовая тьма обступила со всех сторон. Ржавые продырявленные вёдра, щелястые, раззявые полы, березовый веник-голик, скобленая столешница, которой давно не касалась тряпка, грязь и неряшество. Пахло, как в казарме, портянками, сапогами, старыми трухлявыми бревнами, источенными шашелем, а ещё… советской властью минус электрификацией.