Благородный дикарь

– Подождите, я скоро, – сказал Перри и быстрым шагом направился в здание по дорожке, оставленной капельками крови на блестящем мраморном полу. Миновав несколько дверей, он исчез за той, перед которой кровавый след обрывался.

Джульет осталась одна.

– Гаррет! Черт тебя побери, старина, только не умирай! Хью поскакал за доктором и с минуты на минуту вернется. Держись, только держись!

Пока друзья тащили его по каменным переходам и коридорам Блэкхита, Гаррет проклинал всех святых, самого дьявола и вовсю костерил своих приятелей, суетившихся вокруг него из самых лучших побуждений.

Каждая внезапная остановка, каждый крутой поворот причиняли ему невыносимую боль, и, стиснув зубы, он прижал руку к ране в боку, чтобы хоть немного уменьшить тряску. Его взгляд сквозь полуопущенные веки выхватывал то свечи в канделябрах, бросавшие на стены оранжевые отсветы, то испуганное лицо служанки, то портреты на стене западного коридора; все предметы время от времени застилала сероватая дымка, но он храбро старался не терять сознания.

Чилкот неожиданно споткнулся, и боль сразу же вернула Гаррета к реальности: было ощущение, что у него сломался позвоночник.

– Черт бы тебя побрал, Чилкот! Надо было споткнуться об этот проклятый ковер! Хоть бы ради приличия не держался за меня!

Потом с шумом распахнулась дверь, и он увидел мягкие ковры, знакомую массивную кровать темного дерева и окна со свинцовыми переплетами, за которыми тянулась цепь холмов. Его комната. Слуги принялись отгибать покрывала и взбивать подушки, но Гаррет уже ничего не замечал и, как только Нейл Чилкот и Том Одлет уложили его на постель, погрузился в полубессознательное состояние, полное боли.

Смутно слышались возбужденные голоса. Кто-то снял с него сапоги, потом разрезали и стянули бриджи и остатки сорочки и стали обтирать восхитительно холодной водой лицо, обожженное крапивой.

Гаррет лежал без движения. А потом Перри, старый верный друг Перри, приподнял ему голову и влил в рот чудесного ирландского виски.

Благодатный напиток опалил горло, опустился в желудок, а оттуда теплой волной растекся по всему телу, даря облегчение и ощущение блаженства.

Почувствовав приятное головокружение, Гаррет закрыл глаза и прошептал:

– Еще глоток, дружище, и можно помирать.

– Черт возьми, приятель, убери с физиономии эту дурацкую ухмылку! – буркнул Чилкот, но фляжку к губам все-таки поднес. – Это уже не смешно!

В ответ раненый сделал непристойный жест рукой и отхлебнул виски.