Благородный дикарь

Замок потрясал своим царственным величием. Джульет была ошеломлена, растеряна и вообще чувствовала себя здесь так, словно прибыла из другого мира.

При мысли о встрече с герцогом она чуть было совсем не утратила присутствия духа. Огромный замок с собственным флагом, деревня, через которую они только что проехали, земельные угодья на многие мили вокруг – все это принадлежало тому, кто мог пожелать, а мог и не пожелать отнестись к ней благосклонно. В Бостоне мысль отправиться в Блэкхит и попросить о помощи не вызывала у нее особого беспокойства, но теперь, когда она своими глазами увидела все это пугающее величие, собственный поступок показался ей слишком дерзким.

А с другой стороны, если бы судьба сложилась иначе, она стала бы членом этой семьи, да и сам Чарльз просил ее поступить именно так.

Надо гнать прочь эти глупые мысли! Она в Англии, в семье отца своего ребенка, и отступать теперь поздно. А что касается высоких каменных стен замка, которые приближались с каждым шагом, то их грозный вид почти заставил ее пожалеть о том, что она сюда приехала, но Джульет справилась и собрала волю в кулак.

По правде говоря, у нее и выбора-то не было: ее отчим Закария еще в январе умер от пневмонии, так что жить ей стало негде и пойти некуда.

В Бостоне ей угрожала опасность. Как одинокая мать, отцом ребенка которой, по слухам, был ненавистный английский офицер, она подвергалась презрению, оскорблениям и угрозам. Хочешь не хочешь, а пришлось сделать то, о чем ее просил Чарльз, если не ради его самого, то ради их дочери.

«Крепись, – сказала она себе. – Чарльз хотел, чтобы ты была сильной».

Они уже подошли к подножию каменной лестницы.

Дверь наверху, через которую внесли лорда Гаррета, осталась открытой, и из нее на газон падал луч света. Эта деревянная дверь была толщиной не менее двух футов и схвачена тяжелыми металлическими полосами, каждая из которых крепилась гвоздями с большими шляпками. Перри, который, судя по всему, был здесь частым и желанным гостем, помог Джульет подняться по лестнице и провел мимо двух ливрейных лакеев, застывших по обе стороны двери, в огромный холл.

Там она и остановилась, с изумлением разглядывая сводчатый потолок, украшенный лепниной, высота которого была никак не меньше двухэтажного дома. Помещение было так велико, что небольшой домишко, в котором они с отчимом жили в Бостоне, мог без труда уместиться здесь целиком.