Кино и жизнь

В конце концов, главный герой всё поймет. Он осознает, что счастье-то заключается не в том, чтобы прыгнуть выше головы, а в том, чтобы принять себя таким, какой есть – в психологическом смысле, конечно.

Поэтому главный посыл фильма – обретение самого себя. И здесь как раз самое главное заключается в том, чтобы потом не потерять то, что осознал методом проб и ошибок. Но это уже другой вопрос.

Сам же фильм очень интересен во всех отношениях – и в культурологическом, и в историческом, и в кинематографическом, и в психологическом.

И в других аспектах. Тем более что снимали летом, а летние фильмы в нашем климате всегда выгоднее смотрятся…

Брат

(1997)

Странная особенность этого фильма заключается в том, что его можно смотреть бесконечно. Когда подходит конец этой печальной сумбурной истории, то начинаешь сожалеть о том, что в то время не выпустили сериал «Брат», каждая серия которого была бы новой историей о приключениях Данилы Багрова. А если бы еще весь сериал был отснят на ту же самую кинопленку, то – вообще…

Но спасибо хоть за то, что сняли фильм.

Вторая часть – уже не в счет, это уже, как говорится, луна. А солнце, следовательно, – это первая часть.

Беспредел, показанный в «Брате», конечно, в некоторой степени преувеличен. Для обычного человека. Всякое было в 90-х, но не так ярко это выражалось. По крайней мере, для простых тружеников в данном отношении всё было шито-крыто. Всё равно страна работала, училась, воспитывала семьи, и так далее.

Питер – он и есть Питер, но в этой ленте он более чем настоящий – с его давящей погодой, серо-ржавыми, но могучими локациями, с какой-то безысходной, но светлой тоскливостью, с мощной энергетикой…

Теперь можно несколько слов сказать о главном герое. В чем его главная трагедия?.. А ни в чем. Таким его сделала жизнь. Сам-то по себе он добрый, борется с несправедливостью, сурово наказывает провинившихся. Но дело в том, что он мог бы этого и не делать, ведь всё равно всех не образумишь.

Немножко только подчистишь… Сделаешь мир капельку светлее. Но потом ведь всё равно придут новые на их место. Процесс этот бесконечен. Здесь двойственное впечатление. С одной стороны – да, он прав, причем прав в самой высшей степени. А с другой стороны – вроде бы как и нет… нельзя так. Поэтому его друг, «немец», ему и сказал в конце, когда они прощались на лавке, эту великую фразу… А ведь «немец» тоже не лыком шит. К нему тоже стоит прислушаться.