Версальская история

– У тебя все? – спросил Куп у Эйба и поднялся, давая понять, что на сегодня с него хватит. В самом деле, у него давно не было подобных столкновений с реальностью, и он был сыт по горло. Лиз видела – ее патрону очень хочется, чтобы бухгалтер поскорее убрался. Эйб, по-видимому, тоже решил, что перегибать палку не стоит.

– На сегодня все, – ответил он и тоже встал. – Постарайся не забыть мои слова, Куп. Обещай, что не будешь ничего покупать!

– Обещаю и даже клянусь. Буду ходить в дырявых носках и белье, лишь бы твоя душенька была довольна!

На это Эйб ничего не ответил, молча подошел к Ливермору и вручил ему конверты, которые предварительно достал из кейса, и попросил раздать их слугам.

Всем им, не исключая самого дворецкого, предстояло искать себе новые места.

– Какой упрямый старикашка, – с улыбкой сказал Куп, когда Эйб вышел. – Должно быть, у него было трудное детство. Готов спорить: отец драл его ремнем за малейшую провинность, и он вымещал зло на мухах, обрывая им крылья.

Бедный, бедный старина Эйб! Как жаль, что он холост и у него нет никого, кто выбросил бы эти его ужасные костюмы!

– Он желает тебе только добра, Куп, – вступилась Лиз. – Я понимаю – разговор был нелегкий, но положение действительно угрожающее. Ты не волнуйся. В оставшиеся две недели я постараюсь как следует подготовить Палому. Быть может, Ливермор даже успеет научить ее следить за твоими костюмами.

– Меня просто в дрожь бросает, когда я думаю о том, что с ними теперь будет! Предупреди ее, по крайней мере, что мужские костюмы нельзя стирать в стиральных машинах и кипятить их тоже нельзя.

Впрочем, вряд ли от ваших этих действий будет толк… – Куп обиженно фыркнул. – Как думаешь, не податься ли мне в комические актеры? Впрочем, в костюмах, за которыми следит Палома Вальдес, меня не возьмут даже клоуном в бродячий цирк! – Он перевел дух и добавил почти спокойно: – А может, оно и к лучшему… Одно могу сказать: теперь, когда в «Версале» останемся только ты, я и Палома, здесь будет гораздо тише и… – Он осекся, заметив выражение глаз Лиз.  – Что случилось? Неужели этот старый мухомор уволил и тебя?!

В его голосе прорвались нотки самой настоящей паники, и Лиз в который уже раз почувствовала, как от жалости ее сердце буквально рвется на части. Ей потребовалось время, прежде чем она нашла в себе силы ответить.

– Нет, меня он не уволил, но… Я ухожу сама. Мне… Я должна… – Она произнесла эти слова еле слышно.