Принцесса и призраки

Вспышка не привела ко мне ни одного человека или призрака, я по-прежнему стояла одна в пустом холле. У следующей картины я поулыбалась – того, кто был изображен на ней, я знала прекрасно, как знала и то, что картина – не подлинник. Король Астерии, мой двоюродный дед и очень близкий человек моей матери, заказал этот портрет для своих детей, когда от всех тщательно скрывали его болезнь – после благополучно излеченную, но я своими глазами видела оригинал в закрытом для посторонних небольшом и комфортном поместье.

Следующая картина мне показалась сперва современной – такие яркие на ней были краски и ни следа копоти и веков. На заднем фоне – особняк, луна, два фонаря, и девушка в синем платье в объятиях офицера. И чем дольше я смотрела на нее, тем больше хмурилась, пусть объяснений тому, что я видела, хватало.

Девушка чем-то походит на меня – разве что волосы более рыжие, рост повыше, а вот парень – я затруднялась сказать, на кого он похож: на князя или на Кристиана? Для князя чересчур молод, для Кристиана – слишком стар, лет тридцати, тридцати трех? Но если поставить в ряд всех принцесс, графинь, княжон, принцев, маркизов и графов, мы будем иметь очень много похожих черт.

Одна из причин, почему с развитием медицины главы родовитых семейств, нюхая нашатырь, хотя появилось много других эффективных средств, давали согласие на браки с людьми «из народа»…

Я сделала несколько снимков и едва успела убрать телефон в карман, как услышала, что кто-то вернулся.

Глава пятая

– Смотрите картины?

Я кивнула и запоздало обернулась.

– Вам лучше спросить про них у отца, – продолжал Кристиан. – Чай скоро будет готов, я провожу вас пока в вашу комнату. Если она не понравится…

– Мне безразлично, лишь бы ловила сеть и было тепло и тихо, – поморщилась я. На тепло в этих древних камнях я почти не надеялась. – И мы не договорили.

Я понимала – сейчас мой взгляд в точности такой, каким я смотрю на людей в своем кабинете, когда напротив сидит уже не подозреваемый, а преступник, и вот-вот я предъявлю ему обвинение, и не так стоило мне смотреть на парня, который растерян.

Но поделать с собой я ничего не могла – почему-то эта привычка въелась куда прочнее, чем правила этикета. И до этого момента я и не думала от нее избавляться.

Мне не нравилось, как звучит мой голос в этом зале, я понизила его практически до шепота, и все равно мне казалось, что он гремит как фанфары.