Сладостное забвение

Придержав рукой шляпу, я взглянула на чистое голубое небо над головой.

За исключением обстоятельств, это был действительно прекрасный вечер.

Глава четвертая

А этого ублюдка темноты

Беру себе.

    – Уильям Шекспир[12 - Цитата из пьесы «Буря», опубликованной в 1623 году (действие V, сцена 1), гениального английского драматурга Уильяма Шекспира (не позднее 1564–1616) – (Перевод А. Соколовского.)] –

Нико

Эхо выстрела все еще звенело в воздухе, а повисшее напряжение заглушало даже скрежет десертных ложек о фарфор.

Абелли бросали на меня осторожные взгляды в то время как члены моей семьи не поднимали глаз от тарелок: Руссо одеревенели, как и стулья под ними.

Откинувшись на спинку стула, я положил руку на скатерть и сосредоточился на сигарете, зажатой в пальцах. Во мне бушевала такая ярость, что ею можно было подавиться. Она жгла горло и грудь, окрашивала все в поле моего зрения в красный цвет.

Чуть подняв глаза, я наткнулся взглядом на Луку, младшего босса и единственного кузена, на которого можно положиться.

Он утер рот ладонью в тщетной попытке скрыть довольное выражение лица. Я помрачнел, тем самым показывая, что вполне могу пристрелить и двух кузенов за день, и он тут же выпрямился, сразу подрастеряв веселье.

Он только что выиграл спор о том, сможет ли сегодняшний день пройти без происшествий. Даже выиграл вдвойне: ведь участие Милашки Абелли было бонусом. В семье вечно делали ставки, причем абсолютно на все. Ни один шанс подзаработать не оставался упущенным.

Теперь я должен ему пять чертовых косарей. И винил в этом исключительно ее – мелкую черноволосую примадонну, поскольку если бы сейчас хоть на секунду вспомнил про ее брата, то не удержался бы и пустил пулю в его дурную башку.

Иногда родственнички бесят до такой степени, что ты не против пристрелить их при удобном случае. Но одно дело – сделать это по собственному желанию, а другое – когда тебе не оставляют выбора… Меня передергивало как от щелчка кнута. Яд гулял по венам и заставлял стискивать зубы.

Папа? любил пинать меня под ребра, когда я действовал необдуманно.

Мама, облаченная в ночнушку, курила за кухонным столом после ссор с моим отцом, когда они прекращали орать на весь дом.

У меня ныли ребра, но я крепко сжимал сигарету и не мог не признать, что яблоко падает не так уж далеко от гребаной яблони. И догадывался, что любой человек, знавший Антонио Руссо лично – даже члены моей семьи – не видел в этом никакого счастливого знака.