Ушедшие: Наследие Предков

Особо фанатичные личности среди симарийцев на полном серьезе считали, что никого разумного на соседних островах попросту не обитает, разве что чертовщина какая-нибудь, так как истинная цивилизация сохранилась лишь на благодатных землях Симарии – в небольшой деревушке Санкторуме, да в гораздо более многолюдном Дивоне – городе, расположенном с другой стороны Расщелины, объединяющей через грозные скалы две противоположные островные провинции. Дальние острова подобные личности также особо не жаловали, считая живущих там ничтожными варварами, окончательно деградировавшими и впавшими в ереси.

Но Джесс, как раз, и был тем редкостным человеком, кто попал в Симарию извне – из далеких заморских земель, двенадцать лет назад причалив к здешним берегам в компании с дядей Иеном на плоту из бревен и плавучего хлама. В те дни ему было всего лишь десять лет, и он очень смутно помнил сейчас жизнь, которая была у него раньше. До того момента, когда они доплыли до берегов Симарии. Все, что Джесс мог вспомнить, это нескольких отдельных людей из предыдущей общины, обитающей на маленьком острове, расположенным северо-западнее местных земель, и называвшей себя Потомками Иафета, свою рано умершую мать Иану, похищение жуткой ведьмой, произошедшее с ним в раннем детстве, конфликт дяди с лидером сообщества, постройку плота по ночам, долгое плавание в неизвестность и унылые голодные дни.

Джесс также запомнил, как они причаливали не только к островам, но и к крышам затопленных зданий, когда-то давно принадлежавшим ушедшей ныне расе древних предков. Они пытались жить в разных местах, но дядя постоянно ворчал и неизменно решал, что нужно вновь собираться в путь. Он не прекращал лелеять надежду отыскать общество других оседлых людей, помимо встречавшихся им порой пиратов да безумных голодарей. Причем казалось, что дядя ищет нечто вполне конкретное, так как он постоянно сверялся с какой-то старой картой.

Именно он стал тем, кто вложил в голову юного Джесса идею о том, что «человек – есть животное социальное».

Хотя как местный социум, так и смазанные воспоминания о предыдущем порой рождали в ней же справедливый вопрос – а не лучше ли прожить всю свою оставшуюся жизнь где-нибудь в одиночестве?

Ведь люди, действительно, одновременно нечто самое прекрасное, и самое ужасное, что только есть на белом свете, как также частенько говаривал дядя.

– Ага… Тогда какого, интересно, дьявола ты высматриваешь на соседнем острове? – с иронией спросил себя Джесс.