Страж. Часть I

Это ей необходима работа, почему же она ведет себя так, будто оказала честь всему миру, предложив свою помощь? Ведет себя так, будто имеет право измываться и хамить ему? Ему, мьеру, благодаря которому Тильда вернулась из забытья?

– За что ты меня так ненавидишь? – Мортон склонился еще ниже и едва коснулся ее губ.

– За долгие годы нашего знакомства ты впервые задаешь мне этот вопрос. И я хочу, чтобы ты сам нашел на него ответ, – томно прошептала она. – И даже когда ты на него ответишь, квиты мы все равно не будем, – Тильда снова прикусила губу.

Господи, это действует на него опьяняюще. Ее низкий бархатный голос и эти игры с губой. Она намеренно так себя ведет? Неужели… Нет… Или да?

– Ты пытаешься меня соблазнить? – выдавил из себя Мортон.

– Зачем мне это? – она мимолетно задела его губы своими.

– Стерва… – Мортон легонько прикусил ее нижнюю губу.

– Ублюдок, – с нажимом прошептала она и поцеловала его.

У Мортона потяжелели ноги. Тильда словно яд, отрава, которая бьет прямо в голову и лишает рассудка.

Мьер впился в ее рот, желая испить из этого губительного источника.

А ведь она начала это не всерьез. Только хотела проверить: обрела ли некую власть над ним, или ей это показалось. О да… Ей не померещилось… Тильда даже понять не успела, как оказалась прижатой спиной к стене. Его ладони мяли ее грудь под майкой в то время, как язык вытворял всякие приятности с ее языком. Мортон снова прикусил ее губу, но не сильно, а нежно, и Тильда едва не застонала. На этом с прелюдией было покончено.

Он развернул ее спиной к себе, стянул велосипедки с трусиками с бедер, повозился со своими брюками несколько секунд и…

Тильда оторопела, ощутив его в себе. Это было слишком приятно! Слишком волнительно и восхитительно! Тильда никогда не употребляла по отношению к сексу таких эпитетов. Она страдала от секса. Ничего противней в прошлом, чем эти странные и нелепые телодвижения, она не испытывала. Поэтому, сменив нескольких партнеров, молодая мьерка поняла, что секс – это не то, чем ей следует заниматься.

Но сейчас… Боже, сейчас эти его медленные и плавные движения не казались нелепыми. Они не были отвратительными. Нет, от его движений она разгоралась внутри, словно фитиль от зажженной спички, и плавилась, как воск горящей свечи. А его ладони все блуждали по ее животу, касались груди, острых кончиков сосков, спускались к лобку, и пальцы ласкали клитор, который, обычно, она сама утешала, когда становилось особенно тоскливо.