Вигнолийский замок

Его взгляд, устремленный на меня, говорил лишь одно: «Арт, когда ты успел это сделать?! Я ведь почти всегда был с тобой!» Но и я, признаться, был озадачен. Сжечь настоятеля одного из трех храмов Фоссано – это действительно не шутка.

– В каком смысле я его сжег, ваше благочестие? Насмерть сжег? – вежливо поинтересовался я.

– Конечно, насмерть. От него мало что осталось, только обугленные кости, – вздохнул Огдин.

Я подвигал свое кресло и смахнул со стола невидимую пылинку.

– Здесь какая-то ошибка, ваше благочестие.

Я не сжигаю людей, даже тех, кто мне не нравится. Это – ваша прерогатива. Я закалываю, вешаю, рублю головы, но не сжигаю. И даже если бы мне захотелось предать достопочтенного Ромуальда изощренной казни, то я бы поборол это грешное желание. Мне часто хотелось раскроить ему череп, но даже и с этим желанием я справился!

Огдин поднял руки вверх и яростно затряс ими.

– Господин барон! Как вы можете так говорить о слуге Многоединого!

– Говорю только гипотетически, умозрительно, ваше благочестие.

Чтобы подчеркнуть свою невиновность. Зачем мне ему раскалывать череп? Это ни к чему. Он и так уже мертв.

Огдин смиренно сложил руки на груди.

– Вы неисправимы, господин барон. Мне приходилось иметь дело и со сквернословами, и с богохульниками, и с еретиками, но вы – особенный случай. Подумайте о том, что вы будете делать, если вдруг не станет меня, вашего покровителя… Н-да… Но вернемся к нашей проблеме. Я не обвинял вас в том, что вы сожгли достопочтенного Ромуальда сознательно.

Скорее, это получилось случайно. Он погиб, когда вы обстреливали замок Праста горящими шарами.

– Уф, – облегченно выдохнул Никер.

Я подозревал, что поэт не сразу поверил в мою невиновность, а живо представил себе, как я пробираюсь ночью в храм, чтобы оглушить и поджечь неугодного мне настоятеля. Не скажу, что мне не понравилась эта идея, что-то в ней было заманчивое.

Огдин начал подробно описывать, что случилось в замке Праста. Оказывается, тот пригласил настоятеля для обсуждения одного территориального вопроса, а именно, чтобы расширить угодья Храма-на-Холме за счет земель некоего барона Арта.

В обмен Праст просил сущую безделицу: усилить его храмовой стражей, ведь барон Арт известен как жадный человек, не готовый добровольно делиться своими землями.

– Праст одолжил виконту несколько своих людей, чтобы Лист поскорее покончил с Понци, – Огдин говорил громко и грамотно, изредка любовно приглаживая узкую бороду.