Безымянный подросток с окраины города

А взгляды этих переростков… Андрею показалось, что он попал на утренник в детский сад. Он даже перестал думать, что кто-нибудь из них даст ему отпор. Они ж совсем дети, хоть того же возраста. Просто они не прошли через то, через что проходят кадеты, суворовцы, нахимовцы, кронштадтовцы и другие юноши, проводящие в казарме подростковые годы. И ожидать от них чего-то сверхъестественного не стоит.

– Детки, – сказал Андрей и пошёл заканчивать начатое.

Синицын уже начал вставать, но, видимо, килограммы жира помешали сделать это быстрее.

Андрей упал на колено и врезал ему (Синичке, Синичке, Синичке) по лицу, откинув его голову назад. Гроза всего класса вновь рухнула на пол, из необъятной груди вырвался долгий, протяжный стон.

Все смотрят на нас. Но никто не сунется, потому что не хватает смелости.

Андрей схватил лицо Синицына за щёки, сжал их одними пальцами и, склонившись, сказал:

– Посмотри на меня.

На него взглянули два маленьких свинячьих глаза, прячущихся в отверстиях черепа, – голубые огоньки, которые ещё минуту назад сияли фальшивой силой, а теперь… теперь это были глаза загнанного в ловушку мышонка, но никак не человека, держащего в страхе весь класс.

От них не исходило никакой опасности. Блик ламп отражались от их поверхности, и вскоре Андрей увидел, как у края глаз Синицына собираются слёзы.

С ним можно работать.

Трус вышел наружу.

– Вставай, – Андрей вцепился в его ворот и начал помогать подниматься. Синицын опёрся об него рукой, будто они дружат несколько лет, а не являются врагами.

Андрей вернул Синицына к столу и, не сомневаясь в том, что его приказ выполнят, сказал:

– А ну все встали и вышли из-за стола. Свалили отсюда!

Все семеро «друзей» Синицына разом подскочили (точно кролики) и отошли чуть ли не в другой конец столовой, ни разу не спустив с Андрея глаз. Их взгляд польстил ему, да. Так смотрят те, кто боятся, а на языке страха с людьми общаться легче всего, если они не понимают спокойных жестов.

Стоит лишь оскалиться, показать зубы, как эти ржущие кони превратятся в робких овец, выполняющих каждый твой приказ. И чем дольше Андрей смотрел на них, тем сильнее в нём становилась уверенность, что кругом одни трусы. Ему нечего бояться.

– Присаживайся, – сказал он. – Приземляй задницу.

Андрей усадил Синицына на стул, схватил его руку и тут же завёл её за спину, впечатав голову в поднос с тремя плитками шоколада.