Безымянный подросток с окраины города

И ведь было видно, что книги прочитаны – кое-где загнуты края, кое-где скопилась грязь, на которую липла пыль, кое-где обложка и вовсе была чуть порванной. Если взять все книги, прочитанные Андреем за жизнь, их можно будет уместить на одну из этих полок при том останется ещё много места.

Она очень умная. Я в сравнении с ней просто дуб. Тупой не читающий дуб.

Андрей вновь залился краской, хотя Лиза всё так же спала. Он решил уйти до того, как она проснётся, потому что не знал, как себя с ней вести, как вести себя с такой нежностью – беззащитной и хрупкой.

Хоть себе в этом и не признавался, он в какой-то степени боялся Лизы – вдруг он что-то сделает не так из-за собственной тупости и она вновь пойдёт на крышу? Лишь глядя на ряды книг, он понял, что не сможет нормально разговаривать с их обладательницей, потому что она, наверное, будет говорить много непонятных умных слов, а он только вытаращит глаза и будет выглядеть не круглым, а квадратным идиотом. И ещё эти объятия… Лизе как-то удалось пробить в нём то, что не пробивал ни один удар. Она заставила его запутаться в собственных чувствах.

– Лучше уйти, – сказал он и встал с кровати.

Нашёл на столе пустой листочек, ручку, подумал, написал «Яичница на кухне», сто раз проверил написанное на наличие ошибок и оставил листочек на столе. Вновь взглянул на стены, обвёл постеры взглядом. Приклеены они были скотчем, прямо к обоям, Андрей делал точно так же, пока отец не вывихнул ему два пальца, увидев, как сын портит квартиру. Глаза вновь прошлись по книгам, по хранилищам слов, к которым Андрей боялся прикоснуться.

Я должен был умереть, подумал он. И она тоже должна была умереть. Мы оба решились на это и покончили б собой, если бы не повстречали друг друга. Может, так и должно быть? Может, специально кто-то так подстроил, чтобы мы решили сделать это одновременно, в одном месте? Может, всё спланированно и мы обязаны были встретиться?

– Ведь она меня спасла, – прошептал Андрей, стоя над Лизой, смотря на её красивое, открытое миру лицо.

 – Не я её спас, а она меня. Она, может, и не прыгнула бы, но я-то хотел прыгнуть. И почти прыгнул…

Какое-то время он ещё смотрел на свернувшийся в клубок маленького зверька, который тихо посапывал – так мило, что щемило сердце. Потом Андрей покинул квартиру, закрыв за собой дверь, и направился домой с каким-то странным осадком на душе, порождающим приятную, до этого не знакомую боль.

Когда Андрей пришёл домой, у порога он встретил ползающую по полу мать.