Безымянный подросток с окраины города

Она искала свой зуб. Отец смывал с раковины кровь – ту же кровь, что стекала с подбородка мамы.

Глава 7

На коленях

Ещё не было одиннадцати утра, а Андрей уже докуривал четвёртую сигарету за день.

Наступило 3 ноября, среда. Прошло уже больше месяца с того момента, как его попёрли из корпуса и приняла школа. Неделю Клеопатра не появлялась в школе, а когда появилась, ещё неделю не разговаривала с Андреем. Поначалу (первые два дня) его это волновало, но вскоре он охладел и перестал пытаться обратить внимание Клеопатры на себя, чтобы извиниться.

Оставил её с собственной гордостью. Что касается Коли… Ещё никогда в жизни их отношения не были такими натянутыми. Хоть они и сидели за одной партой, хоть они всё так же разговаривали, в каждом слове витало напоминание об удушье, произошедшем во второй половине октября, совсем недавно. Андрей не питал иллюзий по поводу их дружбы, он понимал, что больше она никогда не будет прежней, что такое невозможно забыть, но всё-таки какая-то его часть не отказывалась верить, что однажды всё будет как раньше и Коля простит ему эту вспышку гнева.

Нет, подумал Андрей, он не простит. Я мог лишить его жизни, и он знает, что я могу попытаться ещё раз. Я б такое не простил. Никогда.

Андрей глубоко затянулся.

Зачем меня таким сделали? Таким… ненравящимся? Отец меня ненавидит, в кадетке тоже ненавидели или боялись, Клеопатра теперь тоже боится меня, Коля отвернулся, хоть он мне был как брат, был единственным, кто хоть как-то меня понимал. Только мама любит.

Только мама. Больше никто.

Мы встретились меньше часа назад, а я уже люблю тебя так, как никого не любила.

Андрей зажмурился, пытаясь прогнать этот голос. В темноте тут же вспыхнули голубые глаза, а вокруг них появились светлые волосы (с которыми так ласково игрался ветер на крыше одного из домов Петербурга). Андрей открыл глаза, облокотился об стену школьного туалета, словно ему стало плохо, и глубоко-глубоко затянулся, надеясь, что серый дым скроет от него эти голубые огни.

С каждым днём мысли о Лизе всё чаще посещали голову. Андрей старался не обращать на них внимания, переключался на что-то другое, но в конце каждого дня наступал вечер, а в конце каждого вечера наступал отбой – Андрей ложился спать, и вот тогда приходилось тяжелее всего. Перед тем, как сон завладевал им, по телу плавали невидимые женские руки, пока в памяти всплывал момент, когда Лиза без понятных на то причин обняла его и не отпрянула, хотя он и не обнял её в ответ.