Злая Русь. Царство

Пролитую в Юрьеве и по всей чудской земле!

Я нарочно напомнил чудину про Юрьев, где эсты сражались плечом к плечу с новгородскими ратниками и дружинниками Вячко, напомнил о восстании 1223 года, коему оказали посильную помощь русичи, и воочию увидел колебание, сомнение на лице вождя. Тогда я решил, что нужно ковать, пока горячо.

– Ты спросишь, откуда я ведаю о том, что орден пойдет на Псков? Так вот знай, что мы не только послы новгородцев к ливонцам и свеям, мы еще и лазутчики. В Дерпте нам удалось узнать, что после того как просохнут дороги, орден тотчас начнет собирать войско, желая вторгнуться в земли Новгорода.

А вот теперь нам нужно выведать планы и свеев, ибо последние затевают свой крестовый поход по воле папы римского. И именно для этого нам требуется попасть в Колывань как можно скорее.

Сделав крошечную паузу, я продолжил говорить, стараясь не отвлекаться на замерших в недоумении эстов, готовых в любой момент броситься на меня и Микулу, уже замершего за моей спиной.

– Подумай, вождь: мы, русичи, не твои враги. Зато у нас есть общий враг – крестоносцы! И пусть эта схватка есть чудовищная ошибка, но вознаграждением за пролитую кровь станет лучшее оружие и брони ливонцев. Мы с соратником также уступим вам наши собственные кольчуги и тугие составные луки, что умеют делать лишь степняки. Пущенный из них срезень летит далеко и пробивает даже кольчугу со стеганым кафтаном, а мы отдадим вам весь запас стрел, в том числе и с игольчатыми, и гранеными наконечниками.

В обмен же позволь нам забрать лишь двух лошадей и поклянись, что не ударишь в спину!

С этими словами я сделал шаг вперед и воткнул острием в землю меч Дитриха.

– Берешь ли ты этот клинок как мой дар или решишься погубить еще многих своих мужей?! Ну же, решайся, вождь…

Клинок я воткнул перед собой не просто так – коли чудин схватится за него, а после все же попытается ударить, я успею срубить его первым, обезглавив отряд.

Но в глазах вождя эстов уже нет прежней ярости и гнева. Остается надеяться, что среди погибших нет его родни, особенно павшей от моей руки или руки Микулы. И радоваться великой удаче, что вожак разумеет русскую речь. Впрочем, учитывая давние торговые и политические связи с Новгородом, сильное русское влияние в Прибалтике до прихода германцев (ведь полочане и новгородцы собирали здесь дань), разумеющий меня эст не такое уж и великое исключение.