Злая Русь. Царство

В тяжелой задумчивости вождь уставился на меч, коий для оборванцев его отряда выглядит сказочно богатым оружием (как, впрочем, и секиры, и булавы с шипастыми шарами-навершиями), затем перевел угрюмый взгляд на нас с Микулой… И, наконец, произнес:

– Значит, говоришь, заморские псы пойдут летом на Псков?

Я с готовностью кивнул.

– Да. И если вои твоего народа успеют приготовиться и ударят по ворогу, это будет очень хорошо. Но вот мой совет – дождитесь большой битвы русичей и крестоносцев. После нее ослабевший орден уже не сможет защитить свои замки от храбрых воев чудской земли, и она вновь станет только вашей.

Последние мои слова, как кажется, окончательно убедили вождя.

– Хорошо. Я отпущу вас, идите с миром.

Остро посмотрев на чудина, я возразил:

– Поклянись. Поклянись своим родом, своими богами, своей землей.

Эст, впервые за все время разговора позволивший себе легкое подобие улыбки, согласно склонил голову и торжественно произнес:

– Я, Дагмар, сын Ирмгарда, клянусь, что отпускаю вас без боя и не ударю в спину.

Клянусь кровью и костьми своих предков! Клянусь старыми богами, живущими в воздухе, в воде и капищах! Клянусь землей своего народа, что ныне попирают пришедшие из-за моря враги! Идите с миром.

Постаравшись не выдать себя чересчур облегченным выдохом, я отступил назад, вложив свой меч в ножны, и замер, вспомнив о лучниках.

– А стрелки, Дагмар, стрелки? Они не утыкают нас срезнями, словно подушки для иголок?

Чудин усмехнулся чуть шире.

– Айвар, Вяйно, Индрек, бой окончен, выходите на дорогу! В русов стрелять не нужно!

Благодарно кивнув вождю, я снял ременную петлю тевтонского щита и приложил его к клинку Дитриха (сердце при этом все же легонько кольнула жалость по безвременно павшему юнцу).

– Удачи тебе, славный Дагмар, сын Ирмгарда. Надеюсь встретить тебя вновь в добром здравии, и не на поле боя, а в теплых и сухих чертогах, где мы насладимся печеным мясом вепря и хмельным медом!

Чудин вновь склонил голову, но уже без усмешки, серьезно.

И я повернулся к нему спиной, при этом ожидая услышать сзади торопливые шаги и готовясь уклониться от предательской атаки, мгновенно вырвав из ножен меч.

Но ее так и не последовало.

В Колывань (или теперь уже Ревель) мы с Микулой прибыли к концу второго дня пути после засады – как я и рассчитывал. Вот только я не рассчитывал, что при этом меня всего будет колотить от озноба, бросая то в жар, то в холод после ранений.