Эсхато. Бешеные

Видит Бог, он любит Сашу и не представлял на ее месте никого, но грезы о сынишке не давали ему покоя…

Сын…

Как то раз Диана узнала о его желании и, ни секунды не сомневаясь, отдалась ему в ту же минуту. Тогда стояла прохладная и тихая ночь, часы показывали половину второго, и чтобы согреться они прижались друг к другу плотнее. Время словно замерло, не давая ему уснуть.

Он почувствовал, как ее острые ноготки щекочут его по спине.

Ты чего не спишь? – спросила она тогда.

Он сознался ей во всем, сознался в желании завести Сашке брата.

Она залезла прямиком на него, заставив на мгновение почувствовать себя беспомощным. Сказать, что он не обожал такие моменты, было бы сущей ложью. В ту ночь он отдался ей, испытывая невероятное блаженство, которое

Увы!

длилось только пять минут…

Зато каких пять минут!

Утром, закусывая яичницей с тостами, они обсуждали бурную ночную пятиминутку. Она – ехидно улыбалась и можно было без слов понять ее реакцию на прошедшую ночь.

Он в ответ нежно ей улыбался и подыгрывал. Подумаешь, пять минут! Зато все другие разы были о-го-го!

Та ночь, к сожалению, не дала никаких результатов. Затем они занимались незащищенным сексом чуть ли не каждый день, словно чувствовали, что им как можно быстрее нужен сын, но тест по-прежнему показывал одну полоску. Это длилось полгода, пока Диана не стала волноваться за состояние своего здоровья.

На днях подходит ее запись к врачу, и если доктор скажет…

– Мортем? – спросила Диана.

 – Это, случаем, не латынь?

Алексей не сразу услышал ее, все еще блуждая в воспоминаниях прошедших месяцев.

– Это латынь, она самая, – сухо произнес Алексей, взял в руки пустую тарелку с остатками яичницей и понес ее к раковине.

Латынь была не только частью его жизни, то как же одним из средств их финансового содержания. Он ощущал на себе огромную ответственность, обучая людей читать, писать и говорить на почти мертвом языке, на языке, носителями которого сегодня была маленькая часть людей на всей планете.

Отец Алексея, Николай Леонов, гордился делом сына и, будучи глубоко верующим человеком, частенько любил поговаривать свою любимую фразу:

Учи латынь, сын мой, ибо в аду и в раю говорят исключительно на ней.

Алексей частенько любил цитировать слова отца, обращаясь к студентам. Забавно, но некоторые даже стали усерднее трудиться над изучением древнего языка.