Эсхато. Бешеные

В сторону полетели ржавые консервные банки, из которых получалась отличная «сигнализация»; стеклянная бутылка с потертой красно-белой этикеткой; парочка ржавых гвоздей; журнал, что она нашла в магазине. Наконец в ее руках оказался небольшой моток потрепанной альпинистской веревки, которую они всегда брали с собой в походы. Саша успела мысленно отругать себя за то, что умудрилась положить ее на самое дно рюкзака и потратила несколько драгоценных секунд на ее поиски.

Она сняла с себя куртку, а затем – светло-сиреневую кофту, разорвала ее на части и принялась аккуратно обматывать раненную до костей руку.

Отец не раз показывал ей, как нужно делать перевязку, но сейчас все эти знания исчезли словно по щелчку пальца. Она была в ужасе, в панике. Ее отец, единственный родной и близкий человек, с которым она прожила все эти тринадцать лет, лежит перед ней в собственной луже крови, с глубокой раной, и она не может помочь ему как следует.

Закончив с обрывками своей светло-сиреневой кофты, она взяла веревку и принялась обматывать подмышку отца, закончив крепким узлом.

Те же движения она проделала чуть ниже, у самого запястья.

Удивительно было то, что отец не кричал, вообще не издавал ни звука. Он просто лежал на земле и смотрел на ветви деревьев, перекрывающих серое небо. На его глаза и губы падали крохотные снежинки, которых он даже не замечал. Он словно видел призрак где-то там, наверху, и Саше вдруг, совсем на мгновение, показалось, что так оно и есть.

Она проследила за взглядом отца – пусто. Только небо и голые ветви деревьев.

– Это я виновата, пап. Мне следовало убить его, следовало не бросать копье.

– Ты ни в чем не виновата, милая, ни в чем.

Но Саша понимала, что виновата именно она. Она могла бы выиграть для отца несколько секунд, спасти его раньше. А что если бы именно в те секунды, пока она мешкала, зверь вонзился бы в его в лицо? Саша даже не могла и помыслить об этом.

– Я перевязала тебе руку как смогла. Нам нужно в деревню, пап, слышишь меня? Дядя Денис тебе поможет.

Он повернул голову в ее сторону. Его глаза были все такими же – мертвыми, безжизненными. Из них текли слезы.

– Дочка? – прошептал он.

– Нам нужно возвращаться, слышишь меня? Твоя рука, она…

Саша посмотрела на свою кофту, служащую жгутом, на которой уже образовалось большое темное-красное пятно.