Храм пустоты

– За что?

– За то, что вы красный муравей, идеологический враг, – засмеялся Ормига, поправляя чёрный костюм, из-под которого пылал огонь красного цвета.

– Ничего, вы меня спасёте. Да и к чему эта муравьиная возня, когда с неба что-то капает и капает? Нас так и не станет вовсе. Вот вы всё так поэтично описываете, и я тут задумался: а разве стоит этот космический небесный концерт этого всего, – сказал Ант, и чья-то оторванная нога красного муравья ударилась о плавательный аппарат.

Ормига впился в окно. Дождь взбивал красных и чёрных муравьёв, как миксер.

Стихия готовила кровавый десерт. Ормига траурно молчал, но мистер Ант продолжал комментировать матч между Давидом-муравьём и Голиафом-природой:

– Читал, что это всё уже было: Екклесиаст.

– Екклесиастил? Тьфу, читал?!

Что-то изобретателя вывело из равновесия, и он стал Македонским – крушителем стульев:

– gbpltw, kznm! (Маты на муравьином языке. Для перевода необходимо изменить раскладку клавиатуры).

Ант выдавил пару слёз в стакан и предложил Ормиге.

В культуре муравьёв предложить напиток из собственных слёз – величайший знак примирения.

– Не македонь, дружище.

– Вода? Как и всё вокруг? Какая же ты незабудка: постоянно солишь раны, всё помнишь.

– Подумаешь, договорились! Я не виноват, что им, муравьям, нужно разделение: литература, музыка, живопись. Ну не захотели они всё получать в одном тюбике Гессе!

– Да ты ещё и гессишь меня! – Ормига заправился водой-бензином и продолжил превышать скорость, подрезая друга на шоссе.

 – Этот человек только выдумал литературную идею. Фикция. Не существует никакой игры в бисер. А моё изобретение есть. И не надо говорить, что его не приняли: многие передавали друг другу информацию обо всём, что им доступно, лишь в одной химической формуле. Производство развивалось, а эксперименты были весьма успешны, пока не пришли эти чёрные муравьи и не сказали, что все красные – враги.

– А ты с ними сотрудничать стал: коллаборационист.

– Да, я такой. Что, я должен оставить идею ради мнимого деления на красных и чёрных? Где оно сейчас, когда оба цвета кожи наконец-то полностью равны.

Теперь оторванная нога чёрного муравья ударилась о плавательный аппарат.

– Ладно, прости. Нам нечего делить: вероятно, мы вообще останемся одни. У людей такое уже было.

– Всемирный потоп?

– Да.

– Было и было. Теперь и людей-то нет.

– Может, всю их культуру всего-навсего поставили, как городки…

– И как метнули биту!

– Городки разлетелись.