Треск Цепей I: Отражение

Зашипев, разбойник пришёл в себя и, вместо бегства, крутанул в кисти ухватистый боевой топор. Нанёс им быстрый, тяжёлый удар, разрубивший рёбра и проникший до самого позвоночника врага. После такого, не мог выжить никто.

Никто, кроме существа, с которым столкнулись бандиты.

Чудовище свободной рукой схватило зверолюда, и под кронами деревьев зазвенел ещё один крик. Хватка твари оказалась убийственной, под её пальцами лопалась кожа и плоть, ломались кости. Кроме того, каждое прикосновение этого существа вытягивало из своей жертвы силы, заставляя её слабеть и всё глубже проваливаться в омут обморока.

Мар прикладывал для спасения брата все силы. Он спрыгнул с дерева и медленно шёл вперёд, на каждом шаге посылая во врага очередную стрелу. Восемь раз легонько хлопнула тетива, восемь новеньких стрел торчало из спины человека, а тот их даже не замечал.

С треском, с каким обычно рвётся мокрая ткань, в сторону была отброшена оторванная лапа второго бандита, а его окровавленный труп с искусанной мордой и разорванным кошачьим ухом упал под ноги «человека».

Для Мара всё произошедшее стало кошмаром, навсегда запечатлённым в памяти. Шерсть на его загривке встала дыбом, хвост резко дёргался из стороны в сторону, а уши оказались плотно прижаты к голове.

Зверолюд и раньше слышал страшные сказки о живых мертвецах, но ни знал никого, кто хоть раз встречался с чем-то подобным. А то, что повернулось к нему и уставилось тупым взглядом голодных «рыбьих» глаз, не чем иным, как ожившим трупом, быть не могло.

Утыканный стрелами, с торчащим из груди топором мертвец медленно и будто нехотя заковылял к Мару, беззвучно разевая окровавленную пасть.

Мар не мог сбежать. Только не после гибели двоих братьев из своего помёта.

Он отскочил от мертвеца раз, второй, третий. Тот был сильным, способным на короткие рывки, но медлительным и неуклюжим. Так и не смог освободить приколоченную стрелой к телу конечность. Махал одной рукой и тянул скрюченные пальцы, пытаясь схватить, постоянно щёлкая пастью и разбрызгивая вокруг гнилую, вонючую кровь.

А ещё он был туп словно полено. Не пользовался клинком, не пытался подловить, просто бездумно пёр вперёд, снедаемый ненавистью.

Зверолюд уже знал, что попасть в хватку этих пальцев – это всё равно, что обмазаться специями и засунуть голову в берлогу к медведю. Он наматывал круги вокруг мертвеца, водил его за собой, внимательно изучая, и слушал ночь.