Действительность. Том 2

И произвола, который мы иллюзорно чувствуем в себе, и который является непременным условием «живого» в нашем понимании, на самом деле, нам – не присущ. Мы им, попросту не обладаем.

И когда мы делим наш мир на «живой» и «неживой», это чистая условность нашего заинтересованного воззрения, делящего необходимо мир, на две части. Мы подходим к этому вопросу слишком антропоморфно, слишком предвзято, плоско и узко. И для острого глаза, наша предвзятость в этом вопросе, проступает повсюду. Примеров тому масса.

Один, из которых тот, что мы относим к «живой природе» поток микроскопических бактерий, и в тоже время причисляем к «неживой природе» поток электронов, и поток фотонов только потому, что первые ближе нам своей системностью, дисциплинами внутренних метаболических взаимодействий, их скоростями и динамическими алгоритмами. И ни какие доказательства физиков, химиков, или биологов, в этом противоречии, меня не убедят. Ибо я мыслю иными категориями. Я смотрю вглубь «водоёма». А то, что доказывается, плавает на поверхности. Физика и метафизика, хоть и имеют общий корень, но существуют в разных мирах нашего разума. Натуралист, никогда не поймёт теолога, как физик – практик, не оценит эзотерика. Во-первых, совершенно разные критерии оценки самой полезности выводов, во-вторых, разное направление взглядов, и соответственно, различное построение самой действительности. Здесь нет никакого смысла искать наиболее истинного подхода в оценке общего мироздания. Не ищите, и не гадайте, кто из них первым придёт к полному пониманию мира. Ибо, повторяю: У них, у каждого субъекта, продуцирующего собственное воззрение и осмысление, свой собственный неповторимый и неповторяющийся мир. И общее мироздание складывается из этих «пазлов-миров» в мозаику, оно сшивается словно большое лоскутное одеяло, для которого нет никаких пределов собственного расширения. Так как нет собственной законченной формы, нет, и быть не может собственной объективности. Но и понять до конца даже этот локальный мир, при жизни, – невозможно. Ибо это означало бы, заглянуть за «горизонт событий», понять и осмыслить пустоту, – некую антагонистическую существенность мира.

Как вообще можно утверждать, кто ближе к истине, – «физик – ядерщик», или «эзотерик–оккультист»? Ведь это так же нелепо как спорить о том, что важнее для мира, его инертная основательность, или тонкая и агрессивная субстанциональность.