Бецкой и его государыня-дочь. Тайны царской династии в исторических романах

Но, с другой стороны, столько щелей в стенах, всё продувается. Может и ничего…

Да, испытания выпали трудно переносимые. Если бы простые деревенские мужики в таком положении оказались, куда ни шло – они привычны, они приспособлены для выживания. Сколько русских мужиков, если удавалось вырваться на заработки, странствовали по любой погоде. Правда они могли погреться да перекусить на постоялом дворе. А тут… Тут либо лес, либо поле открытое, либо вот такое строение. А генералы не приспособлены к этаким испытаниям.

Кто страшнее – шведы или волки?

Ближе к полуночи раздался далёкий непонятный звук. Он леденил душу. Трубецкой прислушался… Понял: волчий вой.

Ему приходилось видеть волков в своих родных краях, но в основном либо пойманных, либо во время охоты издалека. Помнил рассказы об их повадках, помнил рассказы о том, что, чем севернее край, чем суровее природа, тем больше в размерах хищники. А уж тут куда севернее, чем русские равнины.

Проснулись Бутурлин и Вейде.

Вой хоть и далёкий, но силу имеет магическую, всё внутри переворачивает даже у человека не робкого десятка. Порою тот, кто смело идёт под пули и ядра врага, может дрогнуть перед этим жутким воем.

– Что это? – с тревогой спросил Вейде.

– Боже, неужто волки, – вторил ему Бутурлин. – Вот ведь… Легки на помине.

– Волки, но далеко, – поспешил успокоить Трубецкой, как можно более равнодушно.

Вейде возразил:

– Пока далеко.

– Где-то выследили добычу. А нас в такой снегопад не учуют и не найдут, – уверенно заявил Трубецкой, чтобы успокоить своих спутников, хотя на самом деле этой уверенности у него не было.

Тем не менее, продолжил:

– Говорю же, далеко. Они если и чуют добычу, то не более чем за полторы – две версты. Ну а след могут учуять не более чем за двое суток. Это мне в деревне рассказывали, когда ещё мальцом был. Так что следы наши давно уж не найти, тем паче они под снегом.

Тем не менее, на ночь беглецы забрались на чердак, распределили между собой дежурства, и ночь провели в тревоге.

Огонь поддерживали в вырытой ложбинке близ входа. Задача эта возлагалась на дежурного.

Трубецкой выбрал себе самые тяжёлые, предутренние часы.

Спустился с чердака, взял у Вейде ружьё. Осмотрелся, прислушался. Леденящий душу вой возникал время от времени, но по-прежнему где-то вдалеке.

«Ну и ладно, – подумал он. – Нет худа без добра. Глядишь, поселковые не сунутся к нам.