Бецкой и его государыня-дочь. Тайны царской династии в исторических романах

Но с другой стороны… Если будет необходимо, так целой группой пойдут, да с оружием?! Хорошо, что снега много намело. Быстро не подберутся, заранее увидим».

Но он понимал, что увидеть мало, нужно ещё успеть скрыться. А это уже сложнее, ведь уходить придётся по глубокому снегу, оставляя достаточно ясные следы.

Вполне понятно, что, обнаружив пребывание в хранилище сена посторонних людей, посельчане попробуют их догнать, или, если не догнать, то сообщить о них.

Зимой светает поздно. Да и как определишь время? Часы-то естественно, при пленении отобрали.

Собственно, и не нужно было время. Придумали только как дни считать. Взяли длинную верёвку, случайно под рукой оказавшеюся, и каждое утро завязывали на ней новый узелок. Вот уж с десяток узелков на верёвке, а ясности, что ждёт дальше – никакой.

Из еды у беглецов только мясо кабана, да травяной чай. Благо было откуда выбрать пахучих трав. Целый сеновал. Это, конечно, не питание.

Трубецкой всё более и более ощущал свою ответственность за беглецов, которых подговорил на такое трудное, да и, как всё более осознавал, почти что бесполезное дело.

В то утро светало медленно. Снег, на удачу или на беду, не прекращался. На удачу, потому что и волкам издалека не учуять, и поселковым жителям до сеновала не дойти. Он ещё раз осмотрел это довольно объёмное хранилище кормов для скота, пытаясь понять – так, от нечего делать – почему поставили его далеко от посёлка. То ли не успели перевезти сено, то ли возле домов и хранить негде. А возможно и от лишних глаз спрятали.

Что б не очень заметно было обилие кормов. А вокруг посёлка кто высматривать будет?

Проснулись Вейде и Бутурлин. Спустились с чердака.

– Ну что? Тихо? – спросил Бутурлин, просто так, чтоб заговорить.

– Тихо. И волки замолчали, – ответил Трубецкой. – Собственно, день они проводят в норах, каждая пара в своей. Ну а в сумерках выходят на охоту. Вой же, который мы слышали ночью, это как раз сигнал сбора. Помню, мне рассказывали в детстве знатоки-охотники, что просто так волки редко воют.

– Как бы для души?! – усмехнулся Бутурлин.

– Вот именно, для души… Когда душа пищи просит, тогда вой призывный, это как боевая сигнальная труба вожака, собирающего стаю на охоту. В ответ воют те, кто принял сигнал. Вот и получается разноголосый вой. Кстати, слушать вой волки очень любят. У нас охотники даже рожки научились изготавливать, чтобы волков приманивать. Иногда получалось, хотя волки очень умны и обмануть их сложно.