Бецкой и его государыня-дочь. Тайны царской династии в исторических романах

– Говорят, они всеядны? – сказал Вейде.

– Это вы к тому, что мы можем стать хорошей пищей, – отреагировал Бутурлин.

– Человек – вовсе не основная пища, – возразил Трубецкой и прибавил, главным образом для того, чтобы успокоить своих спутников: – В этих краях, думаю, им хватает кабанов, лосей, да и то, скорее, зимой на них нападают, когда пищи мало. А так, мелкие зверьки в ход идут – зайцы, суслики, сурки, даже мыши-полёвки. Бывает, что и рыбку едят, конечно, если поймать смогут. Кстати, они и травоядны. Ну и ещё… Снег глубокий для них – не такая уж и преграда.

Лапы – шире, чем у собак, а потому, когда собак против волка пускали, те догнать его по снегу не могли, вязли.

– Не успокаивайте нас, дорогой князь, – сказал, наконец, Вейде. – Положение наше со всех сторон никудышнее. Если даже волки не нападут, так мороз заморозит, да голод сгложет. Давайте-ка, друзья мои, ещё раз прикинем, что делать.

– Но прежде подкрепиться надо.

Снова растапливали снег на костре, снова заваривали травы, снова поджаривали куски кабанятины.

То, что оттепель прекратилась, было на руку. Мясо могло храниться дольше.

– Эх, кусочек бы хлеба, – сказал Бутурлин, с трудом пережёвывая мясо.

Между тем, Вейде ещё раз обследовал весь сеновал, обследовал углы и нашёл какой-то чугунок.

– Вот, – порадовал он. – Можно и суп сварить.

– Щи, – засмеялся Трубецкой, – А вместо капусты – травы. Там же и лопухи, и крапива.

После завтрака Трубецкой объявил, что прежде, чем говорить о планах, хочет выспаться, и полез на сеновал.

Он оттягивал размышления о грядущем. Ничего путного не лезло в голову.

Проснулся. Спутники его о чём-то мирно беседовали у костра. Уже начали густеть сумерки, и ружьё они поставили поблизости. Напугал он их разговорами о волках.

Жечь костёр по-прежнему было безопасно – стояла между ними и посёлком плотная стена снега. Снег лёг покрывалом на крышу сеновала, и внутри стало теплее – ветер не задувал.

– Не знаю уж, что вам желать, князь, – сказал, приметивший Трубецкого Бутурлин: – Доброго утра или доброго вечера.

– Главное, чтобы доброго, а утра или вечера, не важно, – усмехнулся Трубецкой.

Едва стемнело, снова, как и накануне, донёсся вой.

Вейде и Бутурлин замерли. Вот так – отважные воины, храбрые генералы, не пасующие в бою, где смерть витала вокруг, замерли в оцепенении, услышав эти жуткие переливы.

– Ближе сегодня воют, – сказал Вейде.

– Так кажется, – возразил Трубецкой. – Но оружие надо приготовить. Зарядить.