Листая старые журналы…

Даю вам доверенность на вскрытие всех моих печатей… С этим письмом посылаю к вам лакея, который передаст вам ключ от большого шкафа; возьмите оттуда все серебряные и золотые вещи к себе на сохранение… Есть еще шкатулка с разными мелкими золотыми и серебряными вещами; в противном случае все, что в ней находится, будет попорчено и поломано… Если король не даст ответа на мое письмо, я выеду из имения в понедельник».

(Записка Гольштейна): «Король сам сказал царю и через других велел передать ему, что он не в праве распоряжаться домом своего брата, а мне он сказал, что он даже всячески постарается воспрепятствовать этому».

Наконец решено было поместить царя в доме купца Эдингера, старого знакомого Петра. Это было сделано следующим королевским приказом:

«Мы, Божьею Милостью и пр., и пр. В том наша всемилостивейшая воля, чтобы Вильгельм Эдингер, купец и гражданин нашего города Копенгагена, неотменно до завтрашнего вечера уступил и очистил свой двор и дом со всеми находящимися в нём комнатами в распоряжение его царского величества».

Фредерик. 8 (19) июля 1716.

Из записок аптекаря Сайделина:

«В 1716 году наш город Нюкэбинг (на острове Фальстере) посетил российский царь Пётр І-ый Великий. Он прибыл сюда вместе с князем Меншиковым и с другими князьями и генералами и вышел на берег ночью полмили от Гедесбю; тут же на поле попались им гулявшие на свободе крестьянские лошади, на которых они поехали в деревню; здесь они вошли в дом старосты и в постоялый двор; царь в миг выгнал хозяина постоялого двора вместе с его женой из кровати, и сам вскочил в теплую еще постель – в сапогах.

Крестьяне поспешили послать гонца в Нюкэбинг, чтобы дать знать о прибытии царя, и все меры были приняты к встрече его; вскоре после того послали за стифтсамтманом (губернатором) Лютцовым и за амтманом (полицеймейстером) Рейховым, чтобы они поспешили на встречу царю; делопроизводитель Тейхман с семьей и помощник управляющего Мэллер поспешили в Гедесбю и увезли с собою все кареты и телеги с лошадьми, какие только нашлись в городе, чтобы быть к услугам царя и его свиты. В Нюкэбинге пробили тревогу, чтобы гражданская милиция вышла на парад при въезде царя, а благородных женщин послали во дворец приготовить царю стол. В город он прибыл в 11 ч. дня, но не в карете, а на каких-то носилках, подвешенных между двумя лошадьми, принадлежащими ему самому.