Листая старые журналы…

Его пригласили во дворец, но это ему не понравилось, потому что он положил себе пообедать в постоялом двор; застав своего повара на дворцовой лестниц, он его жестоко прибил. Наконец он все-таки согласился подняться во дворец, но с условием, чтобы ему позволили обедать одному, почему Лютцову и Рейхову пришлось удалиться. Он похож был на унтер-офицера или скорее на палача; он был высокого роста, одеть в грязную синюю суконную одежду с медными пуговицами; с боку, на кожаном ремне, сверх кафтана, у него висел большой, широкий нож, вроде меча палача; на ногах у него были большие сапоги, на голове бархатная шапка, усы у него были короткие, а в руках он держал длинную камышовую дубину; но впрочем нельзя сказать, чтобы он был некрасив собою.

За обедом он просидел долго; прямо из-за стола он со своими кавалерами направился к дворцовой кузнице, близ которой стояла приготовленная для него, по его собственной просьбе, парусная лодка, принадлежавшая братьям Генриху и Кляусу Вендт. Тем, которые подходили слишком близко к нему, когда он шёл от дворца, пришлось отведать его палки. Так как невозможно было сесть в лодку, не вступая в воду, Клаусу Вендту пришлось перенести его в лодку; за этот труд он выдал ему 8 скиллингов (копеек) на выпивку. Устроившись в лодке со своими кавалерами, он отчалил, но, подъехав к пристани парома, он вышел на мост, огляделся на все стороны и опять сел в лодку, потом уехал по направлению к Гасселегабу и еще дальше с целью привести свои галеры, с которыми он прибыл из Мекленбурга; их было много, так как он привез с собою армию в 36. 000 чел. (?). С галерами он пришёл обратно в 5 – 6 ч. по полудни и опять вышел на берег со своими приближенными, но отказался от приготовленного для него ужина; вместо того он вошёл в дом почтмейстера Ивера Розенфельдта, и там велел подать ржаного и пшеничного хлеба, масла, голландского сыра, пива, водки и вина, а в особенности ему понравилось Данцигское пиво. Меня тогда также впустили в дом Розенфельдта посмотреть, как царь ест, а кушал он с большой грацией: каждый раз, когда он намазывал масло на хлеб, он облизывал остатки масла с ножа; в доме моих родителей собралось множество его приближенных, их угощали таким же образом (Доска, приделанная к стене той комнаты, где царь обдал, напоминает всем о царском обеде: в 1845 году Имп. Николай пожаловал тогдашнему владельцу дома почетный подарок в размере 100 талеров сер. и золотую медаль за то, что он сохранил доску. Царь обедал здесь 4 июля).