Лило

И эта милая особа, эта Лило, могла по праву считаться его девушкой. Она теперь узнавала его, радовалась тому, что он с ней. И всё же он обязательно сотрёт её, но попозже. В конце концов, даже ему это скоро может надоесть. Месяц, не больше, так он определил время для их отношений.

– Мы в город Изумрудный идём дорогой трудной, идём дорогой трудной, дорогой не простой. Волшебных три желания исполнит мудрый Гудвин, и Дима возвратится, тарам пам-пам, пара-рам, с любимою домой, – напевал он, подняв глаза к зеркалу.

 – Ну что, дорогая, я снова дома.

Красивая, она лежала на мягком кожаном диване. Её бархатистые черные волосы подчеркивали белизну гладкой белоснежной кожи, а тело, словно срисованное с богини, возвеличивало слабый пол немой песнью о прекрасном. Её рука небрежно коснулась бокала с вином, после чего поднесла его опьяняющее содержимое ко рту. Её губы, алые как кровь, медленно коснулись стекла, а полузакрытые глаза приоткрылись, создавая эффект пробуждения. Но все это фальшь, на самом деле внешность не так уж и важна.

За окном было полнолуние, балконные двери открыто впускали приятный прохладный ветер. Случайный друг лета, он, остуженный величеством ночи, был званым гостем на этом празднике жизни. Лениво, чуть повернув голову в сторону волшебного кудесника, Лило улыбнулась и сделала небольшой глоток.

Дмитрий стоял посреди комнаты, он чувствовал себя как дома. Спокойно сняв верхнюю одежду, он повесил её в шкаф и переобулся в мягкие тапочки. Далее он зашёл в ванную, набрал горячей воды, украсил её пенкой и добавил расслабляющую тело соль.

После чего он опустился в слегка обжигающую воду и блаженно закрыл глаза. Время шло как обычно, стрелки часов не спешили, и десять минут в ванной показались вечностью блаженства.

Приятный белый теплый халат был накинут на тело мужчины легким движением руки. Чистый и умиротворенный, Дмитрий посмотрел на Лило. Время шло навстречу, оно слегка замирало, но делало это тонко и изящно. Оно было мудро, его действия являлись положительным моментом этой встречи.

Печально, но мокрые следы на полу раздражали её, а он обожал их оставлять и ненавидел насухо вытираться. Сощурив большие наивные изящные глаза, она внимательно наблюдала за его вольной походкой.

– Ну, здравствуй, мой незваный друг, – сказала она.

Наверное, только её губы своим касанием воздуха могли создать и впустить в мир звука такой голос. Он был не звонкий, а тихий и твердый, томный и мягкий.