Борщевик шагает по стране

 – Гадюкино? Это что? Деревня такая?

Мозалев

Вернувшись в деревню, я снова договорился с Вадимом о новой поездке. Да, обошлось недешево, но зато я был точно уверен, что завтра снова попаду на поляну и смогу продолжить свое исследование. Другой вопрос: к чему именно оно приведет, ведь я нашел там вещь пропавшего человека.

– О чем-то задумался, город? – спросил Вадим, забирая вещи из лодки. – Ты, кстати, не забудь про ожоги, они не сразу проявляются.

– У меня есть мазь, – соврал я.

Парень на мгновение замер, потом явно что-то додумал и, наконец, посмотрел на меня несколько удивленным, словно запоминающим взглядом.

– Пропал. Наверное, года два назад. Может, больше. Я точно не знаю. А тебе это зачем?

– Любопытно. Такое событие не совсем обычно для маленькой деревни.

– Не такие уж мы и маленькие, город. Ты просто не везде был. У нас и больница есть, и мент свой.

– Я бы так не сказал.

– А я бы сказал. Ведь ты сейчас не обратно в город едешь, а к бабе Люде идешь, верно?

– Да.

– Вот видишь, значит, ты живешь в деревне. Ночуешь тут. А сколько – это не особенно важно. Ты уже пропитываешься этим местом.

– В тебе живет философ, Вадим.

– Мертворожденный, – вдруг сказал он, и в глазах заиграл странный огонек, отчего мне даже показалось, будто слово было произнесено совсем другим человеком.

– Почему мертворожденный? – повторил я, вглядываясь в него.

– Не знаю, – махнул он головой, – просто само вырвалось. Все, закрутил ты меня своей наукой, мне пора лодку убирать.

– Рад был пообщаться, – я протянул руку.

– И тебе не хворать, – сказал паренек, ответив на рукопожатие.

Отойдя от пристани, я направился к дому Людмилы, судя по всему, уже успевшей приготовить что-то съестное к ужину, однако бумажник, который оттягивал мой карман, то и дело подсказывал мне несколько другие идеи.

Я снова вытащил его. Раскрыл и посмотрел на фотографию Людмилы. Тут она улыбалась.

Я посмотрел на сидевшую на скамейке бабку с обветренной и вытянутой вперед ногой. Немного архаично, конечно, но в этом месте я уже мало чему удивлялся, особенно после пропадающих в кустарнике людей.