Борщевик шагает по стране

– Бабуль, где у вас тут участковый живет?

– А?

– Участковый, говорю, где?

– А?

– Участковый, говорю, где?

– Подростковый?

– Полицейский, говорю, где?! – чуть не заорав, уточнил я, после чего бабка наконец-то поняла, о чем речь.

– Так это тебе туда, милок, – сказала она, указывая своим потрескавшимся от долгой жизни пальцем. – Вон там стоит дом такой синий, там и спит.

– Спит?

– А что ему еще делать?

– Спасибо, бабуль, – поблагодарил я старуху и двинулся в сторону синего дома.

Участковый, как и положено уполномоченным сотрудникам полиции, сидел в синей форменной рубахе, но в совершенно не подходящих для этого шортах, мягко сползавших и оголявших полосатые трусы.

Деликатно кашлянув, я встал у открытой двери и внимательно посмотрел на участкового. Он тоже смерил меня взглядом, на мгновение задержавшись на моей куртке, после чего продолжил что-то писать на своем потертом столе.

– Добрый день.

– Скорее вечер, – досадливо ответил он, пробуя ручку на вкус. – Постоянно не пишет, зараза.

Я огляделся и сделал шаг внутрь.

– Я войду?

– А вы, собственно, кто?

– Мозалев Евгений Петрович. Профессор ботаники из института Ботанических Исследований города Москвы.

– А, тот самый, что на болото ездит, наслышан, – все также смачивая ручку, пробубнил участковый. – И как продвигаются исследования?

– Понемногу. Но меня интересует другое, если честно.

– Что именно?

– Пропажа человека.

– Как интересно, и кто же это?

– Муж Людмилы.

– Ничего себе, как неожиданно, только вот пропал он больше года назад, так что немного ошиблись вы с вашими изысканиями, господин профессор, – улыбнулся щербатой улыбкой полицейский.

– А может, искали не там?

– А где надо?

– Вдоль реки, например, – сказал я и положил бумажник на стол. – Или, на худой конец, на Бледной поляне.

Тут глаза участкового если не вылезли, то, по крайней мере, сильно округлились.

– Откуда это у вас?

– Нашел, – сказал я, от души радуясь произведенному впечатлению.

Участковый внимательно оглядел бумажник и, как мне показалось, несколько засомневался в подлинности моих слов.

– Да вы откройте его, откройте, – подбодрил я усатого стража порядка. – Там главное внутри.

– Не положено предметы следствия трогать.

– Что за бред! – заметил я и резко развернул бумажник, отчего служивый странно вздрогнул.