Эпидемия

Иногда это и было причиной драки, которую я затевал. Однажды, придя домой с синяком под глазом, на вопрос мамы, что произошло, я признался, что подрался из-за того, что меня обозвали «евреем». Моя мама подумала и сказала, что так оно и есть, мы евреи, и в этом ничего плохого нет. Это такая национальность, такая же, как русский или украинец. И среди евреев есть очень много хороших людей. Но, я с этим не согласился, я был в шоке до такой степени, что даже не хотел больше ходить в школу. Никакой гордости за свою национальность в то время у меня не было, а было стыдно, что я еврей.

Для меня это было несправедливо. После этого моя мама пошла в школу и поговорила с нашей учительницей. Через два дня учительница оставила весь класс после уроков и сказала, что она хочет поговорить с нами о национальностях. Марья Ивановна, так ее звали, сказала, что в нашей огромной стране, которая называется СССР, счастливо живут люди разных национальностей. Все вместе они строят коммунизм, они равны в своих правах и обязанностях, уважают и, как братья, любят друг друга. Среди этих национальностей есть русские, их большинство. Этот народ объединил вокруг себя все остальные народы. Поэтому русский народ, как бы считается старшим братом, с которого все берут пример. Есть и другие национальности, как, например, украинцы, татары, евреи. Наш класс тоже интернационален. Среди нас есть, например, евреи, и посмотрела на меня. Мне стало стыдно, и я покраснел. Мне показалось, а может быть, так оно и было, что все дети тоже презрительно посмотрели на меня. Учительница продолжала, у нас есть и украинцы. Вот, например, Малашенко Олег. Все посмотрели на мальчика, которого почему-то все обзывали «хохлом», а на самом деле он, оказывается, был украинцем, и он тоже покраснел.

И так совершено неожиданно я оказался евреем. Человеком, которого все презирают, и среди презирающих был и я сам. Мне ничего не оставалось, как жить с тем, кем я вдруг оказался. В то время я не был гордым евреем. То, что я был евреем, мне очень мешало в той жизни, особенно в отношениях с девушками.

Свое еврейство я старался не афишировать и даже по возможности скрывать. И когда это самое еврейство выходило наружу, я чувствовал себя неловко и мне было стыдно, что я такой, как будто был в чем-то виноват. Я был совсем не похож на еврея, был шатеном с голубыми глазами и довольно симпатичный. Мне нравились русские девушки, особенно блондинки. Когда я стал постарше, я начал ездить в пионерский лагерь от маминой работы.