Перерождение 4026

– Что ты можешь предложить мне за свою жизнь? – спокойным гневным тоном произнес аукционер, садясь в свое кресло. Он не был бы дипломатом, если бы не смог из всего извлечь выгоду.

Заплывшие кровью глаза, фиолетовый оттенок лица, звуки, исходившие из глотки, не были похожи на звуки мыслящего существа. Ликрон смотрел торгаша и за доли секунд, как тот достигнет точки невозврата, легким кивком дал понять Канту, чтобы он его отпустил. Громила моментально повиновался.

– Итак… Что ты можешь мне предложить?

– Кхе, кхе, кхе, – торгаш упал на колени начал откашливаться, держась одной рукой за горло.

Другая служила опорой об пол. Чуть отдышавшись, торгаш встал на колено и опустил голову.

– Свою пожизненную верность. Мой господин…

Точка невозврата

– Приехали. – остановился Бейман.

– Мы в какой-то глуши, здесь даже межлов нет, чего уж говорить об убийцах. – не понимал Дилан.

– Терпение, мой друг, ес-с-сли бы мы подъехали к его главному входу, вряд ли бы нас-с-с впус-с-стили.

Пойдем пешком.

Бейман скатил глайд на обочину и накрыл ветками. Дилан последовал его примеру. Взяв все необходимое, они двинулись через лес, перпендикулярно дороге.

Поначалу змей не остерегался, что их услышат, и рубил мачете возникавшие на пути преграды. После немного замедлил темп, убрал нож и шел последние сто метров пригнувшись.

Перед ними возник высокий каменный сарай длиной в 2—3 этажа. Они подошли вплотную к стене и присели.

Бейман раскрыл свою сумку и достал крюк.

– Значит так, с-с-слушай, мы с-с-сейчас-с-с лезем наверх, ос-с-сматриваемс-с-ся… Ес-с-сли он один, я попробую все с-с-сделать тихо, ты меня прикроешь. Ес-с-сли у него охрана, берем вс-с-сех поровну. Вс-с-се понял?

– Так точно.

– Отлично.

Немного отойдя, с большим размахом Бейман забросил кошку высоко вверх. Относительно долгий полет крюка до точки опоры навел небольшой кураж на Дилана.

– Готово, вроде держит, когда залезу и дам отмашку, вперед.

– Понял.

Дилан с восхищением смотрел, как его уже не совсем молодой учитель с легкостью справляется с собственным весом.

Его большие руки надувались при каждом рывке, и он практически не использовал ноги.

Подул теплый осенний ветер. Солнце ласково припекало голову. Красные, словно закат, листья полетели вдоль земли. Сухие ветки падали с могучих, невозмутимых деревьев.

Так стало спокойно, так стало тихо, только ветер был гранью между пропастью глухой звенящей тишины.