‎Красавица и чудовища

Жерар рассыпался в поэтических эпитетах, но было ясно, что оная Селин изначально была не от мира сего.

Догадки подтверждались. Это было вовсе не обычное волшебство, каким, к примеру, баловались феи в былые времена, ограждая дальние леса от докучливых путников. Это было сломанное, вышедшее из-под контроля волшебство, если и вовсе не какое-то безумное проклятие.

Некормленые с зари лошади едва плелись под проливным дождем, грозившимся перерасти в шторм. Путь как будто вел в бурю.

Конечно, Элиза не имела практически никаких знаний о волшебных существах и ритуалах, но особого ума здесь и не требовалось. Поднятые инквизитором приходские записи свидетельствовали о давнем исчезновении натуральнейшей королевской семьи. Ее существование было вымарано из людского сознания. Тем не менее замок, по заверениям Жерара, оставался в полной сохранности и, к тому же, был населен, как минимум, одним человекообразным Чудовищем обладавшем немалой магической силой.

Из наиболее рациональных объяснений, на данный момент, Элиза выделила несколько: скажем, некогда в прошлом, королевский трон был узурпирован, но могущественный придворный маг (раньше это не было диковинкой), наложил на земли проклятие, которое рассеется при появлении настоящего наследника трона. С учетом распущенности былой знати, пара дюжин августейших бастардов на эту роль должно было найтись.

Ветер нещадно размазывал капли по стеклам окошек кареты и со свистом прорывался внутрь сквозь малейшие щели.

Вторым вариантом был тот, при котором астрологи или (чем черт не шутит) дипломаты сгинувшего королевства предугадали первые успешные походы империи. Те, что случились без малого сто пятнадцать лет назад. Скрывающая магия могла выйти из-под контроля. Какой-нибудь особо крепкий, оставшийся на посту, военачальник внешне обратился Чудовищем и начал искать способы продолжения рода.

Ветви деревьев вдоль заросшей дороги хлестали где-то снаружи. Иногда они не выдерживали от ветра и обламывались, обрушиваясь на крышу.

Жерар встрепенулся услышав особо истошное ржание своей лошади, чья узда была привязана к козлам.