‎Красавица и чудовища

Третьим вариантом был тот, при котором некий мятежный идеалистичный маг прошлого решил вдохнуть в отдаленные земли иллюзию существования некоторого карликового королевства, обозначил границы, создал иллюзию замка и временную иллюзию Чудовища. Временно – пока не удастся создать видимость полноценного сюзерена для новой страны. Однако, по всей видимости, сей маг безответственно умер от старости и пустил все на самотек. С этой версией было меньше проблем, но она плохо объясняла возможные средства создания подобного заклятия.

Дело в том, что…

Элиза ударилась о стенку опрокидывающейся кареты. Она недоуменно смотрела на Жерара, который почему-то пытался удержаться сам, будто и не замечая, как под ее спиной распахнулась дверца.

Падение кувырком по высокой сорной траве к обрыву показалось невероятно долгим – пальцы добрый десяток раз срывались, не успев схватить стебли среди хлещущего ливня. Конечно, это было не так – все вместе с падением длилось несколько секунд.

Подобного позора Элиза не испытывала никогда. Не единожды она думала о том, как пройдет ее казнь, и признавала полагающуюся перед этим томительную муку голодом и холодом в застенках, но вовсе не это.

* * *

Лежа на кустарнике среди несущихся потоков грязной воды, она пыталась закричать, чтобы дать знать о себе, но почему-то не могла. Видимо, было слишком больно. Элиза сама дала толчок к идее экспедиции в Запретные Земли – наверное, единственное место на всем континенте, куда уже сотню лет не наведывались никакие армии, а о прошлых кампаниях ходили лишь смутные слухи – то ли колдовское Чудовище, то ли какое-то красное растение истребляло их подчистую.

Но при этом редким купцам и странникам ничего не мешало проникнуть сюда. Элиза считала, что это идеальное место для и так готовящейся для нее ссылки – ни тропической лихорадки, ни кочевых орд, слыхом не слышавших о наступлении века просвещения, если не считать мушкетов и международной торговли.

Элиза, вцепившись окоченевшими руками в колючие ветки, чтобы не сорваться в воду, вспоминала свои надежды. Запретные Земли виделись ее будущим форпостом. Кто бы ни правил здесь, у нее при себе имелись императорские бумаги. С их завуалированными угрозами легко можно было склонить к венчанию какого-нибудь здешнего отпрыска. В довесок выдать некоторые секреты империи.