Мои глаза открыты. Станция «Сибирская»

Я подбежала к обидчице в полном негодовании.

– Ты что делаешь?! – импульсивно заорала я словно в рупор.

В ответ молчание. Я без промедления кинулась в драку. Крики, оры. В общем, любительский махач во всей красе. Совсем скоро стычка приобрела статус битвы, и участвовали в ней все поголовно. Ситуация абсолютно вышла из-под контроля. Со стороны могло показаться, что у нас тут Зимний дворец образца октября 1917. Революционное восстание, но никак не драка девчонок. Все голоса до единого, смешались в один общий крик.

Кто-то валяется, прибитый к полу руками соперницы, кто-то, уже, будучи с разбитой губой или носом, пытался изо всех сил вытолкнуть горячие, будто бегущая с кратера лава, эмоции, нанося выверенные и невыверенные удары по любой части тела своего оппонента. Тренерский состав был совершенно бессилен. Данная заварушка, по меньшей мере, продолжалась еще минут десять. В результате, разъяренных девиц подросткового возраста все же удалось успокоить. Но ни о каком продолжении игры не могло быть и речи. В связи с чем, матч пришлось перенести на следующие выходные, а наши тела в раздевалки.

Кабинки опустели почти в один миг. Душ отважились принимать лишь самые лихие бойцы. В том числе и Олеся. Обмолвиться хоть, одним словом у большинства не было никаких сил. Все они были потрачены в бесстрашном бою с непримиримым соперником. Лишь у единиц, получивших отчасти славные ранения в виде потерянного зуба или ожесточенного укуса, все еще хватало адреналина, и они хлестались друг перед другом проведенными ударами в миновавшем сражении.

На все это я смотрела с улыбкой, сидя возле своих шмоток с босыми ногами. «Да уж. Надо собираться», – уговаривал меня внутренний голос. Скидав все вещи кучей в спортивную сумку, я принялась обуваться стоя. Голова кругом. Было бы неплохо присесть. Действую. Опустив голову вниз, я почувствовала, как обильно выделяется пот. Лицо выше бедер теперь подниматься отказывалось.

– Лиза, с тобой все нормально? – прозвучал издали голос Карины.

Я не могла разомкнуть уста.

«Нет. Мне хреново, Кариночка. Но ты – то чем мне поможешь?» – свирепела я про себя.

– Лиза?

Голос был ближе. Прикладывая недюжинные усилия, я повернула свое бледное вспотевшее личико в его сторону. Карина взирала на меня испуганно и обостренно.

– Божечки! – прикрыла она ладонью открывшийся рот. – Да ты прямо позеленела!

Ощущение глубокого страха стало вполне осязаемым, но я держалась. Веки так и норовили разогнать нас с внешним миром по разным углам.