Разбитая наковальня

– Кто такие и чего надо? – спросила она громко, но холодно.

– Дэнда, – показал стучавший на себя. – Улулад, – показал на брата. – Миску горячего, выпить и немного вашего времени. – Он пустил руку себе за пазуху. – Пожалуйста.

Предупреждая все недовольства, Дэнда протянул Игне ценную монету, поблёскивающую в свете горна. Уж золото настоящий мастер и в темноте разглядит! Старшая сестра одобрительно кивнула: по крайней мере, гости представились, прямо и без лишних слов, подкрепив просьбу деньгой.

Настоящий делец, таких принято в Киррике уважать.

– Ждите здесь. Отец спит, один громкий звук – и вернётесь туда, откуда пришли, со здоровенной шишкой посредь лба.

Гости кивнули обмотанными головами.

– Сестрицы, дайте им поесть и выпить, – распорядилась Игна, не сводя глаз с чужаков.

Подали гостям мясного супу только-только с огня и холодного, прямо как по погоде, пива. Двое, стянув часть своих одеяний, показали хмурые лица и принялись за еду. Кожа у них была цвета алого, глаза большие и светлые, как полные луны, чёрные густые волосы собраны в пучки на затылке.

У Дэнды лицо узкое, с длинным прямым носом, а глаза маленькие и юркие, как у заядлого вора. Улулад, напротив, имел голову широкую и бесформенную, будто горшок руки дурного гончара, узкие кривые губы и пустой взгляд, устремлённый сквозь стены кузницы.

– Из каких далей они к нам приплыли? – тихо спросила младшая.

– За каким срочным делом явились посреди ночи? – прошептала средняя.

– Пусть доедят, а там всё разведаем, – заключила старшая, рассматривая монету. – Деньги у них водятся, это мы уже знаем.

Двое, не присаживаясь, съели и выпили всё без остатка. Улулад было собрался облизать пустую миску, но Дэнда вовремя выхватил её из здоровых рук.

– Большое спасибо, – кивнул тот, возвращая посуду, а затем ткнул локтем в бок товарища: – Скажи: «спасибо».

– Спа-си-бо, – произнёс медленно Улулад. – Еда вкусная.

– По какому делу вы явились? – осведомилась старшая сестра, скрестив руки.

 – Я вас слушаю.

– Можно ли присесть?

Странникам подтащили два табурета. Дэнда, оперевшись локтями в ноги, водрузил подбородок на сцепленные пальцы, затем кивнул товарищу на свободное место. Тот присел, не отрывая взгляда от чего-то, видимого только ему одному.

– На самом деле мы к вашему отцу, – признался он негромко.

– Сейчас он недомогает, мы работаем за него, – пояснила Ленна.

– Тем проще.